Он показал на меня и побежал прятаться на кухню.
Один из постояльцев обошел стойку и принялся барабанить по клавиатуре нашего компьютера.
– Сам зарегистрируюсь, раз тут такой непрофессионализм.
Тут я увидел папин белый официантский пиджак. Он висел на крючке за стойкой и словно протягивал ко мне рукава. Я протиснулся сквозь толпу и надел его. Прямо на футбольную форму. И мне сразу стало понятно, что делать.
– Прошу прощения! – прокричал я. – Обычно отелем занимается мой отец, но сегодня его нет: он обслуживает королевский фуршет.
По-моему, у постояльцев челюсть отвисла от изумления. У сестер тоже.
Я оттащил мужчину от компьютера и сказал:
– Через пять минут откроются ресторан и бар. Первый бокал – за счет отеля.
Надо было видеть, как все туда ломанулись!
Я и не подозревал, что способен на такое: жестом я попросил незарегистрированных гостей подождать, и они молча послушались, потом поманил сестер, и они даже подошли. Мне уже показалось, что вот-вот все наладится. Но дальше все отчего-то разладилось.
Я сказал, что кто-то должен заняться баром, и взглянул на Либби.
– Кто-то же должен позвонить в страховую компанию, – ответила она и убежала.
Ладно.
– Брик будет на баре, – предложил я, – а Пел…
Но Пел хотела взять бар на себя. Брик была не против, и Пел ускакала в ресторан. Я успел прошептать ей, чтобы она никому не рассказывала, что папа в больнице.
– Ну конечно! – ответила она. – Он же прислуживает королю.
Иногда мне хочется ее задушить, иногда – зацеловать до смерти. Хотя это почти одно и то же.
– Тогда ты убери в номерах, – предложил я Брик.
– Ты мне не отец! – рявкнула она.
Слишком громко. Постоялец, который пытался взять регистрацию в свои руки, хлопнул кулаком по звонку.
– Я ведь не просила папу курить целыми днями, пить пиво и работать до упаду? Все всё делают мне назло! – закричала Брик.
И тоже убежала. Вверх по лестнице. А мужик у стойки ухмылялся. Вот гад! Мне не хотелось, чтобы люди знали о папиной болезни, – сразу неудобные вопросы пойдут.
– Вы желаете зарегистрироваться? – спросил я его.
Как это делается, я понятия не имел. Папа никогда не разрешал нам помогать, и теперь, когда пришла пора действовать, я ничего не умел. Ничегошеньки.
– Вы когда-нибудь останавливались в отеле?
Не знаю, зачем я это спросил. Дебильный вопрос.
Мужик оттолкнул меня и снова забарабанил по клавиатуре.
– Я только хотел спросить, как вы предпочитаете регистрироваться, – пробормотал я.
И направился в ресторан. Гости уже расселись за столиками, изучили меню и нетерпеливо озирались по сторонам.
В кармане папиного пиджака нашлись блокнот и ручка. Я подошел к ближайшему столику и спросил, можно ли принять заказ. Женщина хотела цесарку. Хорошо прожаренную. И конечно, тут же посыпались вопросы:
– А тебе можно здесь работать?
– Разве это не эксплуатация детского труда?
Я ответил, что учусь на факультете гостиничного дела и страдаю задержкой роста. Пел, как раз проходившая мимо с дохлым кроликом под мышкой, услышала меня и тут же подключилась к разговору:
– Господин директор, я сейчас открою бар.
– Хорошо, детка, – сказал я. – Встретимся после закрытия?
– Конечно.
Я объяснил, что у Пел тоже задержка роста.
– У тебя сегодня, похоже, еще и задержка с душем, – сказала женщина и показала на мои колени.
Я и забыл, что все еще был в форме и бутсах.
Мужчина заказал палтуса. Я все записал.
Подошел сердитый постоялец и пожаловался, что номер все еще не убран. Я объяснил, что горничные застряли на дамбе: они возвращаются из-за границы, куда ездили по программе обмена в рамках европейского сотрудничества, и машина сломалась.
– А, тогда понятно, – ответил он.
Тут у бара позвали:
– Официант!
Эх, жалко, что я не страдаю синдромом гиперактивности.
Я ожидал увидеть за стойкой Пел, но ее не было. Я спросил у Феликса, не видал ли он ее. От неожиданности он перепугался до смерти. Видно, битый час не отрывал глаз от слов на бумаге. Или от моря. И все же он хороший парень. Либби, кстати, тоже так считает.
Внезапно кто-то пискнул:
– Привет!
Из-за стойки на миг высунулась голова Пел – и опять исчезла. Сестра была слишком маленькой, и ей приходилось подпрыгивать, чтобы ее заметили. Вот опять появилась:
– Кос…
За один прыжок ей удавалось произнести только одно слово. Я подставил ей под ноги ящик. Она забралась на него, положила кролика на стойку и по всем правилам приняла заказ. Одно белое вино и один ром. Заказавшая вино женщина пару раз погладила кролика. Пока не заметила, что он настоящий. Она заорала:
– Тьфу, какая мерзость! Это же труп!
– Сейчас он еще мертвый, но скоро ему вставят стент, – успокоила ее Пел.
Она поставила бокал вина и пивную кружку, до краев наполненную ромом, на стойку и положила кролика под низ. В смысле, под стойку.
– Ром полагается наливать вот в такую рюмочку, – скупо улыбнувшись, женщина двумя пальцами показала размер рюмки.
– Девочка старается, – сказал мужчина и подмигнул Пел.
