– Спасибо, Шарли. Но я его боюсь и не могу совладать с этим страхом. Вот представь себе на минуту, что Джо и Маша никак не распорядились на наш счет… И как он поступит?
Я не спала ночь, составляя в уме список того, что должна сделать, чтобы все было идеально. Утром я отвезла детей на занятия, приехала в отель и доработала этот список с помощью Амели, которой Шарли все рассказал, возвратившись домой. Она тоже так и не заснула и успела за ночь подготовить полный план действий для своей команды. В отличие от меня, едва не слетевшей с катушек, Амели вела себя четко, рационально, прагматично.
– Не беспокойся, я их проинструктировала, проверяю каждый номер после уборки, они предупреждены, что все должно быть выполнено безупречно! И завтра я все повторю – нам же не известно, в котором часу он приезжает?
Я кивнула, подтверждая ее правоту.
– Сама я займусь местами общего пользования и библиотекой, – продолжила она. – А Шарль может сколько угодно твердить, что спокоен как слон, только он всю ночь придумывал, как бы изменить меню, чтобы пустить Василию пыль в глаза.
Я расхохоталась, и мне сразу стало легче.
– Спасибо! – поблагодарила я Амели.
Потом я поспешила в кабинет, поскольку мне предстояло сделать звонок, который я откладывала, пока могла. Самюэлю. Выбора у меня не было, поэтому приходилось спрятать подальше мысли о нашей ссоре. Он опять заявит, что «Дача» для меня важнее всего, и будет прав. Я звонила не Самюэлю, а ландшафтному дизайнеру, отвечающему за состояние территории отеля.
– Здравствуй, Эрмина.
Он ответил сухо, торопливо. Я тоже не собиралась быть особо любезной – буду профессиональной и краткой.
– Здравствуй, Самюэль, сможешь приехать сегодня проинспектировать все и убедиться, что сад и остальное в идеальном порядке?
– Что, какая-то проблема? – взвился он. – Тебя не удовлетворяет работа бригады?
– Что ты, что ты, все отлично, но… Но сейчас нужно, чтобы территория была действительно супер.
– Может, объяснишь, в чем дело, если тебя и так все устраивает?
– Завтра приезжает Василий.
Воцарилось молчание. Самюэль судорожно глотнул воздух, будто пытаясь справиться с эмоциями.
– Возвращение блудного сына.
– Он приезжает, чтобы похоронить Машу.
Снова молчание.
– Извини, пожалуйста, я представляю себе, как тебе тяжело, но для тебя не секрет, чтó я об этом думаю.
– Послушай, сейчас не время.
– Ты права, разумнее помолчать. Жди меня сегодня во второй половине дня.
Не поблагодарив, я повесила трубку.
Когда я вернулась в гостиницу, забрав детей после занятий, Самюэль уже собирался уходить. Приехав, он не зашел со мной поздороваться. Алекс и Роми побежали к нему. Я подошла как можно медленнее, Самюэль старательно избегал смотреть на меня.
– Поужинаешь сегодня на маслобойне, папа? – поинтересовалась Роми.
Это мы во всем виноваты, она наверняка воображала, что радостные семейные встречи будут происходить каждый раз, когда отец появится здесь. Как же я злилась на себя! Часть ответственности за дочкины обманутые надежды лежала на мне. Самюэль погладил ее по щеке, натянув на лицо неискреннюю улыбку.
– Нет, я не могу.
Она надула губы. Он присел перед ней на корточки:
– Завтра я вас заберу, Роми. Ты пойми, в прошлый раз это был исключительный случай.
– Жаль. Было хорошо.
– Возможно, но тут уж ничего не поделаешь.
– Отправляйтесь на маслобойню, дети, я приду через пять минут, – прервала я их обмен репликами.
Кто ведает, откуда они берут энергию, но умчались они вприпрыжку. Их жизненная энергия растрогала меня. Самюэль без единого слова направился к машине.
– Подожди! – попросила я.
Он резко остановился и после секундного колебания обернулся ко мне:
– Все в порядке, я проверил. Можешь не беспокоиться за свой сад.
– Я хотела это услышать от тебя.
– Сообщи о похоронах Маши, я собираюсь быть на них.
Он сел в свой пикап и рванул с места в клубах пыли. Вот, оказывается, что такое отношения между разведенными родителями, у которых не осталось ничего общего, кроме опеки над детьми. Холодные, натянутые, сдержанные, сведенные к необходимому минимуму общения. Придется к ним приспособиться. Я больше никогда не буду смеяться вместе с Самюэлем, разговаривать с ним, прикасаться к нему. С этим покончено раз и навсегда. Слова, которые мы бросили друг другу, всегда будут стоять между нами. Самюэль присутствовал в моей жизни лишь на два года меньше, чем Джо и Маша, почти наравне с ними, и вот он покинул ее так же резко.
День Д. Я лежала в кровати в ожидании звонка будильника. Чтобы сбросить напряжение, мне было недостаточно пейзажа с оливковыми деревьями, купающимися в рассветном солнце, и небом такой синевы, какой нет больше нигде. Еще одна бессонная ночь. Когда я все же ненадолго заснула, на меня навалился кошмар, и после пробуждения горечь от него еще долго сохранялась во рту.
