Он любовался садом через открытое окно. Хотела бы я угадать, что он чувствует, заново знакомясь с «Дачей» после стольких лет отсутствия. Узнаёт ли ее? Находит ли изменившейся? Какое впечатление она на него производит? Я с удовольствием задала бы ему все эти вопросы, но боялась ответов. Он обернулся, и я увидела большие черные круги у него под глазами. Я воспользовалась шансом уладить только что возникшую проблему и заодно избавиться от него…
– Ты наверняка устал. Как ты догадываешься, отель заполнен…
– В конце июля – самое то, – весело, но без малейшей иронии ответил он.
– Ты не против остановиться в апартаментах родителей?
Куда еще я могла поселить его, кроме как в номер Джо и Маши? На мгновение выражение его лица стало замкнутым, но он очень быстро овладел собой.
– Я так и предполагал, не занимать же номер в разгар сезона. Клиенты в приоритете.
– Возьму ключ и провожу тебя.
Я нашла ключ у себя в ящике стола, где он хранился в последнее время: крыло Маши и Джо было заперто на замок, и никто, включая меня, туда не заходил. Эти комнаты были священными, их нужно было защищать от любого вторжения. У меня не было сил видеть их опустевшими, без хозяев. Василий шел рядом, вежливо здороваясь вслед за мной с каждым, кого мы встречали. На пороге родительской кухни он на секунду застыл.
– Может, хочешь сначала осмотреть «Дачу»?
Я скрестила пальцы, молясь, чтобы он отказался: я еще не готова. В глазах его была грусть.
– Нет, я никуда не тороплюсь.
Я протянула ему ключ, он молча взял его, вставил в замочную скважину, потянул на себя дверь, и она заскрипела, открываясь.
– Я распоряжусь, чтобы тебе принесли все, что нужно.
– Спасибо… Сегодня вечером тебе надо быть с детьми?
Он проявляет вежливость? Или ему действительно интересно?
– Ммм, нет… они у отца. Я буду допоздна на ресепшене или еще где-то в гостинице, так что обращайся, если надо.
Он еще раз окинул меня внимательным взглядом, развернулся и скрылся за дверью с сумкой через плечо. В моем воображении всплыла картинка двадцатилетней давности. Василий садится в «тойоту» своего отца с той же дорожной сумкой из ткани, вытертой временем.
Василий покинул «Дачу» на рассвете, назавтра после праздника с музыкой и танцами до полуночи. Я проснулась очень рано и напряглась, услышав шум внизу. Я встала с постели и открыла окно моей комнатки на последнем этаже. Оно выходило во двор. Сверху я могла следить за всем, что делается внизу, и всеми, кто приходит и уходит. Василий с сумкой через плечо вышел из дверей «Дачи», прошел с десяток метров, потом остановился, огляделся и несколько минут напряженно изучал фасад, останавливаясь на каждой мельчайшей детали. Я сообразила, что видела подобную сцену еще раз: его взгляд двадцать лет назад был таким же, как у Маши, когда она навсегда уезжала из дома. Думал ли он тогда, что не появится здесь в течение двух десятилетий? Тем утром солнце только-только приподнялось над горизонтом, но он заметил в окне меня, облокотившуюся на подоконник. Я застыла на месте, не в силах отступить назад, сбежать, спрятаться от него. Я отлично помнила, что мне захотелось увидеть его в последний раз, поскольку в тот момент я не представляла себе, что пробуду здесь дольше чем полгода. Я ему помахала, он в ответ тряхнул головой, смысл этого жеста я не расшифровала, а он сел в машину Джо, которая тут же тронулась с места. Я следила за внедорожником, пока он не скрылся за поворотом.
Спасибо большое, Шарли, за суперидею открыть сегодня к ужину вторую террасу! Зачем я ему это позволила? В результате народ все прибывал, и официанты окончательно сбились с ног. Мне пришлось помогать им, продолжая при этом выполнять работу администратора. Я не заметила, как пролетел вечер. Когда ажиотаж немного спал, я направилась на кухню, чтобы попросить Шарли придумать какую-нибудь разумную схему обслуживания, если он намерен и дальше принимать вечером такое количество клиентов. Он хочет произвести на Василия впечатление? Очень мило, но тогда надо это организовать. У нас лежало достаточно резюме официантов, так что с задачей можно было справиться быстро, при условии, что кухня выдержит такой ритм до конца. Я открыла дверь и застыла на пороге: на меня пока не обратили внимание, и меня это устроило. От двери просматривался стол Джо. За ним сидели Шарли и Василий, занявший место отца. Из-за безумного наплыва клиентов я почти забыла о нем. Зато если он намеревался встретиться или поговорить со мной, то мог оценить, насколько я занята.
Было странно, что он здесь, как будто время повернуло вспять. И больно. Как можно притвориться, будто он никогда не уезжал, а его отец столько лет не садился за этот стол без него? Я хорошо помнила, как еще долго после отъезда сына Джо за этим самым столом уходил глубоко в себя, погружался в свои мысли. Джо чувствовал, что сын никогда не вернется, теперь я была в этом убеждена.
