На бетонной площадке, рядом с гигантским, похожим на стадион, куполом телескопа, стояли двое. Астрофизик ESO Хельга Майер и молодая американка, астрофизик NASA Ева Ханссон.
Копна черных волос Евы, напоминание о латиноамериканских корнях, распушилась на ветру, превратив ее голову в одуванчик. В темноте было не различить красивое лицо Евы.
Из-за невысокого роста рядом с грузной Хельгой Майер Ева была похожа на ребенка. Светлые волосы Хельги увеличивали ее размеры, делая Еву визуально еще меньше.
– Два месяца вахты закончились, и уезжаете домой, сеньорита Ева? – крикнул проходящий мимо техник.
– Да, Висенте, счастливо! – ответила Ева.
– Чао, Ева!
– Аэропорт рядом с городком Антофогаста, внутренний перелет в аэропорт в Сантьяго и уже потом Нью-Йорк…
– Я помню, доктор Хельга, я же как-то сюда добралась, – перебила Ева и добавила:
– Не верю! Многие годы, вам удается скрывать такое?!
– Да, детка, – ответила Хельга на английском с немецким акцентом. – Заявки для наблюдения на инструментах ESO рассматривает специальный научный комитет, расписание составлено на годы вперед. Подобные комитеты есть во всех крупных обсерваториях мира. Именно им решать, когда, куда и как глубоко заглянет человечество. На этом этапе легко отсеять тех, кто сможет жить, зная, что планета обречена, и тех, кому слабо. Утечка возможна от не поднадзорных – тех самых любителей, которые зачем-то купили телескоп и прутся за город, где потемнее. Особенно опасны те, кто с мозгами, которые сами строят телескопы и тратят кучу денег и времени на них. Как будто нет других способов убить время, – рассмеялась Хельга и продолжила:
– С теми, кто далеко зашел, два пути, по-хорошему и не очень, – договорив, Хельга замолчала.
Ева подошла к ней и хотела что-то сказать, но Хельга перебила:
– Ну, к чему опять этот разговор? Почему не стоит информировать общественность? Да?
– Да, почему? – настаивала Ева с напором девочки-подростка.
– Ответ очевиден, – начала Хельга. – Информировать нужно для чего-то: для конкретной цели, для действий. А если человечество обречено, оно гарантированно погибнет, ну как бы мы не старались. Зачем информировать?
Ева молчала, Хельга продолжила:
– Чтобы обыватели мешали спасти то, что возможно?! Есть альтернативная идея спасения? Серьезно?! Без эмоций, трепа о правах и морали.
Ева отвернулась, Хельга продолжала:
– Нет, я так и думала! Люди смертны, но пока они не задумываются о том, что умрут, пока им не указаны точное время и место, они не опасны, но попробуй удержать население от беспорядков, когда они узнают, что умрут через год.
Хельга обернулась по сторонам и, убедившись, что ни кого нет, добавила:
– Если остается хотя бы шанс скрыть, скрывать необходимо, как хороший муж врет беременной, отекшей жене, что она красавица. Ты, Ева, даже не задумывалась, что большинство попросило бы им не говорить! Зачем такая правда?
Хельга опять обернулась по сторонам и добавила:
– Мы были вынуждены объявить дураками тех, кто распространял секретную информацию, ограничить в свободе несогласных. Это хорошо, что большинство далеко от астрономии, а те обыватели, которые интересуются, не обладают знаниями и оборудованием, чтобы понять суть происходящего.
Хельга подошла к Еве, обняла и добавила:
– Ты думаешь, мне это вранье нравится? Конечно же нет, но единственная причина, почему людям рассказывают про то, что их пугает: про катастрофы, преступность, войны – это желание удерживать население в страхе, в повиновении, но там есть решение – власти спасут и цель – оставаться у руля. Тут такого решения нет, и цель теряется. Поэтому многие из властвующих тоже не в курсе.
– Вы и ваши родственники будут спасены? – прямо спросила Ева и заглянула в глаза Хельги.
– Нет, детка, я остаюсь и мои родные тоже, – ответила Хельга с улыбкой. – Остаюсь по той же причине, по которой вылетела из отряда астронавтов. Из-за болезни, которая сделала меня такой грузной. Тебе, Ева, выпал шанс, который немногие получат. Ты молода, фертильна, умна. Ты нужна на «Ковчеге», но не я, в свои под пятьдесят.
Ева виновато наклонила голову и обняла Хельгу.
– У тебя все получится, детка! – добавила Хельга.
По дороге домой Ева составляла список тех, с кем необходимо встретиться, чтобы проститься. В такие моменты понимаешь, кто действительно дорог, а кто лишь декорация или того хуже. Поначалу длинный список из одноклассников, однокурсников, коллег и соседей сократился до мамы, папы и Билла. Оторвавшись от составления списка, Ева оглянулась на людей в самолете и осознала, что все пассажиры этого рейса, как и других, и все, над кем летит самолет, станут трупами максимум через пару лет. И лишь одна она из присутствующих выживет. И ей бы следовало расплакаться, хотя бы из приличия, но никак не получалось, видимо, сказывалась кровь викингов от папы, которого Ева звала по имени.
