– Это ведущие научные сотрудники подземной лаборатории Гран-Сассо. Службы безопасности связали открытие кометы Мэттом (он послал рапорт в Центр малых планет) и закрытую информацию из лаборатории Гранд-Сассо, сделали выводы, конечно, неверные. Арестовали всех, кто был в отеле, а ты взял и мне позвонил, от чего они буквально сошли с ума. В итоге, ты в списке лиц, которых необходимо изолировать, так как не понятно, как ты будешь вести себя дальше.
– В смысле?
– Мэтт открыл комету, но проблема не в ней. Мы думаем, проблема в Солнце. Теперь хорошие новости: здесь собраны передовое оборудование и лучшие мозги. Я узнал, что ты поступил в вуз, лучше, чем здесь, тебя не выучат. Дальше будешь работать, но уже только здесь. Выбирай то направление, которое тебе интересно и которое потянут твои мозги.
– Отлично, но я лучше поеду в свой вуз, – откликнулся Алекс, но его перебил Павел:
– Уехать отсюда тебе не дадут. Так же как и мне не дали, я пытался, но меня даже в мещерских болотах отыскали. Хотя я здесь не только ученый, но и как бы руководитель. Моя бывшая жена тоже в руководстве, но мы не общаемся. К счастью ее повысили, и здесь ее нет, – добавил Паша.
– Ты успел жениться и развестись? – спросил Алекс, рассмеялся и хотел хлопнуть друга по плечу, но заметил, что в обсерватории есть еще люди, которые относятся к Павлу как к начальнику и передумал.
– Ага, потом расскажу, грустная история, – замялся Павел, рассмеялся и, отведя взгляд в сторону, добавил:
– Любя, становишься полностью уязвимым, теперь моя семья – атомы золота от взрывов сверхновых, – грустно улыбаясь, закрыл тему Паша.
Алекс помолчал и спросил:
– Так, значит, десятки, даже сотни людей в курсе, что к Земле летит комета?
– Больше, гораздо больше, по всей Земле, но не говорят друг другу, так как не знают, кто конкретно, что знает… И, еще раз говорю, не в комете угроза. Наше Солнце… – почти договорил Паша, но его перебил крик той самой девчонки, которую подобрали с велосипедом в Мещере.
– Что вообще тут происходит?! – в зал вбежала Вероника.
– Ты только думай, стоит ли говорить правду всем, – подмигнув, сказал Паша. Встал, и, не поворачиваясь, быстрым шагом ушел, не дав опознать себя Веронике.
– Из-за тебя! – начала Вероника, но Алекс, обнял ее за плечи, заглянул в глаза и сказал:
– Вероника, подожди.
– Отпусти меня! – вырываясь, крикнула она. – Все из-за тебя!
– Да перестань. Я так же, как и ты не пойму, как тут оказался, – повысив голос, оправдывался Алекс.
– Все равно отпусти, – попросила она.
Алекс разжал объятия. Вероника, присев на стул, поджала ноги, опустила голову и заплакала.
Алекс подошел к ней и снова обнял со словами:
– Я тебя в обиду не дам.
– Отпусти. Мы с тобой не настолько знакомы, чтобы обниматься, – ответила она, и ему показалось, что на заплаканном лице проглянула улыбка.
– Мне сказали, что это спецоперация, что я подозреваемая в связях с террористами, поэтому я должна быть на этой закрытой территории до тех пор, пока это нужно, что если я буду содействовать, то меня отпустят домой, – сказала она.
«Видимо, Паша дал мне право решать, жить ей в неведении, или сказать правду», – подумал Алекс.
– Может ты, Вероничка, оппозиционный политик? – еле сдержавшись, чтобы не рассмеяться, спросил Алекс.
Она посмотрела на Алекса, потом на телескоп. Потом опять на него, но уже с улыбкой.
– Шутишь? Политик, я – политик!
– Ну, наверняка есть всему объяснение, – ответил Алекс, пытаясь выкрутиться, встал и зашагал в сторону, в которую ушел Паша.
Обернулся и сказал Веронике:
– Я тебя обязательно найду.
Вероника с детства имела простой, понятный взгляд на мир.
Она была единственным ребенком в семье. Ее отец – Алексей Березкин, строитель, прораб. Физически сильный, но неуверенный в себе человек. Мечтал о сыне, но обрадовался и дочери. Любил ее и проводил с ней все свободное время, всюду таскал с собой, как правило, на рыбалку. Пристрастия отца к алкоголю дочь не замечала, впрочем, как и других недостатков в мире.
В детстве маленькая, хрупкая девочка с короткой стрижкой, дружила, как правило, с мальчишками. Кошки, собаки, стрижи, жуки принесенные домой, ежедневная головная боль родителей. Она с детства не имела врагов, так как при возникновении конфликта сразу била в нос. После драки конфликт на детском уровне был исчерпан и переходил на уровень родителей. Тем было стыдно, особенно матери, так как в семье никто, даже отец, никогда не дрался.
