– Да кто он такой вообще? Не математик, не физик! Зачем его отправлять в «шарашку»? Неужели каждый дурак может вот так запросто взять и оказаться в моем, хм, нашем научном центре?! – девичьим голосом визжал Филипп Ширинов.
«С кем приходится иметь дело», – читалось на лице Семена Коваль, когда тот смотрел на Филиппа.
В моменты стресса на крупном носу Филиппа Ширинова проявлялась выведенная бородавка, глаза начинали мигать, как сломанный счетчик купюр. Редкие светлые волосы, небольшой рост, сутулость как у старика, несмотря на молодой возраст. В попытках казаться важным человеком, он менял на пиджаке значки, показывающие принадлежность к партии, кружку, съезду.
– Александр Макаров не дурак, он классический неудачник. Хорошо учился в начальных классах, потом в семье случились несчастья, и покатился вниз: армия, война, офисный планктон. У нас на него подробная справка, на несколько поколений: имя дали в честь предка. Тот в семье почитается как символ стойкости. Прошел Первую мировую, ранение, плен. Вернулся из плена, сказал, что в плену было лучше, чем при Советской власти, сослали в Казахстан. Потом Вторая мировая. Несмотря на злоключения, успел родить детей, построить два дома. Первый дом затопили вместе с деревней во времена индустриализации. Действительно, стойкий человек. Отец Макарова таким не был, ушел из семьи, после чего сын и скатился. Мать умерла от диабета, когда Макаров был в армии. Отец живет в другой семье, сын с ним не общается. Братьев, сестер нет.
Его можно и нужно использовать, они же друзья детства с Андроником. Андроник интроверт, мы думали, у него нет друзей, а тут бац, оказывается вот он. Родственники Андроника, семья инженеров, погибли в автомобильной катастрофе, воспитывал его дед, но и тот умер, когда Павел закончил МФТИ. Вероятно, от потрясений он такой замкнутый. Без Павла Андроника, сам знаешь, никак, – выдохнув, сказал Коваль.
– Ну, ну, и что будем делать, господа? – промычал Филипп.
Не дожидаясь ответа, он вскочил. Стремительно пройдя через весь кабинет к окну, закрыл жалюзи. Повернулся, поднял руку вверх, желая как бы отрубить, начал было говорить, но внезапно сник.
В кабинете находился еще один человек, научный сотрудник неопределенного возраста, но значительно старше присутствующих – Зеленчук Виктор Павлович. Он молча слушал разговоры Филиппа и Семена.
– Этот бородач нас явно не любит, – шепнул Филипп Семену. Семен, посмотрел в глаза Зеленчуку и спросил:
– А вы как думаете, Виктор Павлович?
– Я думаю, что реакция Филиппа чрезмерна. Зачем вы арестовали Пашу и его друзей?
– Вы! Вы! Вы, Виктор Павлович, честолюбивый идиот! Как вы не понимаете, мы столько усилий потратили, чтобы все оставалось в тайне! Что сделали вы? Что?! – закричал Филипп.
– Я? – начал Зеленчук. – Обнаружил проблему одним из первых. Сообщил ее ограниченному кругу лиц, чтобы не поднимать панику и успеть спасти кого возможно. К сожалению, в этот ограниченный круг просочились вы, Филипп, – вежливо ответил профессор Зеленчук.
Филипп замялся. Прошел в другую часть комнаты, достал из бара бутылку виски.
– Я уверен, этих друзей и их попутчицу надо направить в «шарашку» и… – Семен не договорил, его перебил Филипп:
– Я вот думаю, я полагаю, что, устранив их физически, мы гарантируем безопасность проекта «Ковчег», – заявил Филипп, подойдя ближе к Семену, как бы под его крыло.
Профессор Зеленчук встал, спокойно обошел вокруг стола, сел напротив Семена и заговорил:
– Если, не дай бог, хоть волос упадет с головы моего лучшего ученика и его друзей, я не только прекращу работу с вами, я сам распространю информацию о том, что происходит сейчас, и о том, что случится в ближайшем будущем.
– Вы! Вы не посмеете! – закричал как-то уж очень быстро опьяневший Филипп.
– Вы неправильно поняли. Я предложил не сажать их в тюрьму или того хуже, реализовать предложения Филиппа. Я всего лишь хотел предложить отправить их поработать в известный нам академгородок в Крыму. Более того, изучив биографию Александра Макарова, я обратил внимание на то, что он недавно пошел учиться в вуз, для его учебы и построения карьеры то, что я предлагаю, великое благо. Зная его военное прошлое, я уже вижу его в ближайшей экспедиции. Девушку мы тоже не обидим, пусть друзья сами решат, как с ней быть, – дипломатично проговорил Семен.
Все трое переглянулись, казалось, что каждый из них выбирает, что говорить, даже Филипп, несмотря на явно нетрезвое состояние, играл роль. Возможно потому, что все разговоры записывались, как каждым из присутствующих, так и аппаратурой, установленной в кабинете.
– Под вашу ответственность, только под вашу ответственность. Я против, их надо держать в клетке, они сами виноваты, – не унимался Филипп.
