Я задержала взгляд на коробочке – еще один волшебный предмет, наподобие серебряного ключа Кора! Потом мне вспомнились сюминары в розовых ливреях с катушками нитей, расческой, пером – вот тебе и новые волшебные помощники!
– А как все это работает? – спросила я. – Должно быть, Беатрис накладывает какие-то чары?
Беатрис открыла было рот, но следом поджала губы. Ее лицо приобрело осторожное выражение.
– Знаешь, небезопасно задаваться вопросами о сюминарской магии.
На этом разговор оборвался. Видимо, тема волшебства здесь под запретом…
Одна из работниц кивнула на сломанную дверцу шкафа.
– Чего так долго?
Беатрис покосилась на нее.
– А ступайте-ка в прачечную. Тут работы побольше, чем мне сперва показалось.
Отвесив быстрый реверанс, мы исполнили ее приказ. Остальные горничные послушно ушли, но я задержалась. В коридоре осталась еще одна горничная – она стояла и растирала себе виски. Это была Софи, та самая девушка, с которой мы познакомились в гостевом номере.
Я кинулась к ней.
– Что случилось?
– Голова разболелась. Бедняжечка, – подметила смуглая гостья в бирюзовой шубке, поспешившая к нам. В руках у нее был бокал шампанского. – У меня и самой так бывает, и врагу не пожелаешь.
– А у тебя раньше были головные боли? – спросила я у самой Софи.
– Ну… не знаю…
– Не знаешь?
– Не помню… – Губы у нее задрожали. – Пойду прилягу ненадолго… – И она удалилась, сжимая виски.
– Я ей предложила на улицу выйти, – сообщила гостья. – Свежий воздух всегда помогает, но она отказалась. Не любит, мол, выходить из отеля.
– Что? – Обитательницы Дома Безье тревожились, что солнце навредит их белоснежной коже, но отель-то далеко не всегда бывал в солнечных краях. Строго говоря, все, кто только стоял в очереди к чайной в Дюрке, только и судачили о том, где бы хотели побывать, если их возьмут. Отчасти именно поэтому они так жаждали поработать в отеле – чтобы увидеть дальние края. Это было одно из главных преимуществ работы, не считая встречи с миром магии. Но эта горничная не желала выходить на улицу, не хотела любоваться Дальней-Далью!
Это само по себе потрясало, но вкупе со всеми странными обстоятельствами, которые я заметила прежде, и вовсе повергало в ужас.
Настроение у меня до того ухудшилось, что даже цветочные узоры на обоях в коридорах, казалось, померкли, а лепестки стали опадать с пожухших бутонов. Слишком много всего подозрительного творилось в стенах отеля, и я никак не могла отделаться от чувства, что здесь таится какая-то опасность. Мне нужны были ответы. И я очень сомневалась, что смогу уснуть без них.
Я поспешила было к Беатрис, но остановилась, шепотом кляня себя за обещание, данное Кору.
Гостья подняла бокал и улыбнулась. Половина зубов у нее была золотой.
– Шампанского не желаешь, дорогуша? Я нажала вон на ту кнопочку – и вуаля, теперь его хоть отбавляй!
– Не могу. Мне… Мне надо кое с кем поговорить… – пробормотала я.
– Бог ты мой, какие же тут скучные горничные, – крикнула она мне вслед, когда я поспешила прочь.
У меня оставалось всего несколько минут, прежде чем нужно было явиться в прачечную, так что я понеслась в фойе на поиски Кора. Там его не оказалось, и я поспешила вверх по лестнице, приведшей меня в уже знакомый закуток второго этажа.
Беатрис упомянула, что коридоры постоянно меняют свое расположение. В этот раз никаких зонтиков уже не было. Мрачные стены были увешаны белыми гипсовыми фигурами с профилями одной и той же женщины, изображавшими разные эмоции: скуку, наслаждение, печаль.
Всякий раз при взгляде на женский профиль эмоции, запечатленные на нем, путали мои собственные мысли. Я подошла к одному из лиц, сбавила шаг и пробежала пальцем по нахмуренной брови одной из дам. Послышался плач, а у меня к горлу тут же подкатил ком. Потом мое внимание привлекла фигура в нижнем ряду: женщине, поднесшей палец к губам, словно призывавшей кого-то к молчанию. Я склонилась к ней. Коридор потемнел, тускло мерцали оплывшие свечи.
– Доверяй, но проверяй, – шепнул тихий голос откуда-то издали. По моей спине побежали мурашки. Я медленно поднесла руку к одной из фигурок.
– Лишь гостям разрешено их касаться, – одернул меня голос.
Я резко обернулась.
Позади, в темном углу, стоял метрдотель.
Я пошатнулась и случайно толкнула фигурку. Я ждала, что она сейчас полетит на пол и разобьется. Что Аластер спросит, как меня зовут, а потом уволит.
Ничего из этого не случилось. Фигурка осталась висеть как и раньше.
Метрдотель шагнул ко мне с небольшой чернильницей, полной блестящей фиолетовой жидкости. В отличие от увесистых склянок, которые давали нам с Зосей, когда мы подписывали свои контракты, эта казалась старинной и была заткнута серебристой пробкой в виде волчьей головы с разверстой пастью, точно хищник задумал выпить до дна все чернила.
Я задержала взгляд на пальцах Аластера. Один из них был изуродован, а кожа вокруг покрыта пятнами и шрамами.
– Уходи, – рявкнул он.
Я сделала первое, что только пришло в голову. Кинулась прочь со всех ног.
