Я почти не спала. Еду мне приносили кухарки, с виду совсем незнакомые. Но я едва к ней притрагивалась – не хотелось тратить драгоценное время на то, чтобы отмыть пальцы от угля и поесть как следует. Своих караульных, которые дежурили у моей двери по очереди, я не тревожила, а они, к счастью, не трогали меня, раз уж я не покидала комнаты.
На второй день утром пришел Аластер с ехидной улыбочкой на губах. Его обрадовало, что я нарисовала столько карт, но он заметно рассердился, когда выяснилось, что ни одна из них не ведет к кольцу. Сложил карты аккуратной стопкой и удалился.
На следующее утро я проснулась резко, словно от толчка. Видимо, уснула на кипе бумаг и угля. Шея затекла, глаза жгло. Сначала мне и вовсе показалось, что страничка из каталога мне просто пригрезилась. Но нет – она лежала передо мной на столе, а на ней темнели все те же четыре мучительных слова:
В дверь постучали.
– Уходите, – рявкнула я. У меня осталась всего одна ночь. Некогда отвлекаться. Даже дышать – и то некогда.
Кем бы ни был вошедший, он меня не услышал. Дверь распахнулась, и в комнату с лязгом въехала тележка для доставок – ее везла светлокожая девушка с незнакомым лицом.
– Куда поставить обед?
Я махнула рукой на маленький столик у окна.
Звякнули подносы. Я потерла переносицу, мысленно проклиная себя за то, что не заперла дверь.
– Какая живописная деревенька, – сказала девушка, выглядывая в окно. – Слышала, как на кухне судачат об этом местечке. Какое-то милое поселение на южной окраине Верданна.
– Что?! – Я подскочила и кинулась к окну. За ним тянулась старинная каменная стена.
Сложно было точно определить наше местоположение по этому пейзажу, но мне он был знаком. Я откинула волосы назад и принялась быстро обуваться.
Пять минут.
Дам себе пять минут, немного развеюсь, пройдусь, потом вернусь в комнату и нарисую эту чертову карту.
Я выскочила в коридор и отшатнулась, когда мой страж отделился от стены. Это был Сидо. Один. Бледный и поникший, он стоял, склонив голову в сторону, где обычно ходил Сазера.
– А где ваш брат?
Он крепко зажмурился и повернулся ко мне спиной.
И тут я вспомнила. Аластер пообещал наказать Сазера за то, что тот едва не выкинул меня из отеля. И теперь он, должно быть, стал птицей с блеклыми перьями, запертой в авиарии, или и того хуже. Я представила, как трескается фарфоровый глаз, и поморщилась.
Аластер утверждал, что понижение укрепляет дисциплину, но было совершенно очевидно, что Сазера не знал о моей природе до того, как с веток попадали апельсины. А как только узнал, сразу затащил меня внутрь.
Аластер наказал его не потому, что Сазера ослушался приказа. А потому что разозлился и решил отомстить. А еще потому, что хотел добыть кольцо.
Во мне всколыхнулся ужас, копившийся внутри последние дни. Я глубоко вздохнула и подавила его в надежде, что он поутихнет хотя бы на время. Собравшись с духом, я покинула отель и нырнула в летний верданньерский денек.
Отель приземлился меж двух заброшенных, поросших мхом зданий на самой окраине деревеньки. Все мои нервы напряглись до предела. На негнущихся ногах я прошла по лесной тропке к каменной стене. Все это время Сидо шел за мной по пятам, избегая моего взгляда.
Воздух был густым и тяжелым, как и всегда перед летним ливнем, под который я часто попадала в детстве. Сощурившись, я посмотрела на небо. На него и впрямь надвинулись тучи. Мне на нос упала дождевая капля, но я не сбавила шага.
Скоро с волос уже текло. Каблуки утопали в мокрой земле, а влажные цветы то и дело задевали мои лодыжки. Я наклонилась и коснулась лепестка того же фиолетово-алого цвета, что и чернила Аластера. Лепестка кровавого мака.
Сердце сжалось. Мы и впрямь в Алиньи.
Я и не думала, что мне еще хоть раз доведется повидать это место, пройти этой тропкой. Я обернулась к стене, окружавшей поселение. Она нисколько не изменилась: все тот же отвесный каменный монолит с маленькими выступами, за которые так и хотелось схватиться руками. В детстве я обожала лазать по этой стене. Сколько же раз я прижимала ладони к этим камням и обдирала кожу, взбираясь на самый верх, чтобы оттуда увидеть окрестные пейзажи…
Дождь хлестал меня по щекам, а в голове одно за другим проносились воспоминания об этом месте. Я крепко зажмурилась и вспомнила дождливые ночи, когда маленькая Зося, устроившаяся между мной и маман, заползала ко мне под одеяло и прятала замерзшие ножки мне под колени. «
В ее рассказах наша старинная деревня оказывалась в центре страшных и таинственных событий, поля вокруг нас наполнялись мародерами, жутковатыми «костяными девицами», чудовищами с нефритовыми глазами и королевами фей, с которыми мне не терпелось встретиться.
Все эти истории отпечатывались у меня в памяти, разжигая жажду чего-то большего. Спрятав их в самом сердце, я сидела на верхушке этой самой каменной стены и воображала, будто могу видеть весь мир.
