Гвендолин вздрогнула и запустила руку в карман. Том среагировал молниеносно, первым нацелив палочку ей на горло:
— Только попробуй.
Он судорожно вспоминал те заклятия, которые мысленно на ней испытывал, но всё будто разом выветрилось из головы. Он смешался, он почти блефовал.
— Том…
— Ты меня слышала? Прочь!
— Настоящий монстр! — воскликнуло зеркало. — Ты что не видишь, Гве…
— Затмись, — бросила та, и зеркало накрылось непроницаемой волшебной материей. — Это единственное заклятие, которое его усмиряет, — холодно заявила Гвен.
Том опустил палочку, испепеляя выходящую взглядом. Перед тем, как покинуть номер, она остановилась и серьёзно сказала:
— Мы люди, а не монстры, так что будь со мной повежливее, ладно?
Входная дверь тихо щёлкнула, а Том с размаху ударил кулаком в стену. Он запретил себе возвращаться мыслями к этому дню.
Тяжёлый бальзамический запах пропитал здесь каждый сантиметр и каждую клеточку тела. Наверняка, Том был недостаточно внимателен, чтобы заметить помутнение рассудка в числе побочных эффектов от смолы босвеллии.
С минуту он просто смотрел в одну точку, словно кто-то невидимый околдовал его, а потом повалился на кровать и мгновенно уснул болезненным сном.
Комментарий к Глава 2. Говорящие неприятности
*Босвеллия — ладанное дерево, его смола и называется ладаном. Однажды я наткнулась на интервью с Коулсоном, где у него спросили, как бы пахла для него амортенция. И он ответил, что ладаном (или благовониями). Я держала это в голове и вскоре поняла: то, что нужно.
========== Глава 3. Стихи ==========
Утром Том проснулся от холода: окно всё еще было открыто, а на дворе почти декабрь. Он вскочил с постели, торопливо накладывая на себя согревающие чары. Зубы стучали, руки не слушались. Его спасло только то, что он уснул в верхней одежде. Уснул в верхней одежде!
Испытав острый приступ отвращения к запаху смолы, Том мигом пришёл в себя.
Спустившись через некоторое время в холл за чем-нибудь очень горячим, он с удовлетворением осознал: среда. Сегодня Фоули работала всю ночь, а значит два грядущих дня будет где-то пропадать. По её словам, в кафе на Пуддинг-лейн у Дэйзи — неважно, хоть в аду. Главное, что за это время ни одна живая душа в отеле не обратится к Тому по имени и ни слова ему не скажет. Так что по средам и четвергам он почти понимал, каково это — наслаждаться жизнью.
За стойкой регистрации в такие дни стояла брюнетка с лошадиным лицом, которую звали, кажется, Дорис или Бекки. Из минусов: она была медлительна и нерасторопна, из плюсов: не знакома с Томом.
Сидя за круглым столиком, он церемонно разгладил белую скатерть и полной грудью втянул кофейный аромат.
— Ах ты негодник!
«Проклятье», — Том обернулся.
Пожилая женщина в шляпе остановилась у камина, где бушевало голубоватое, словно газовое, пламя. Среди полупрозрачных языков огня кто-то безостановочно вертелся волчком. Очевидно, небезызвестный призрак Биффа Стоероса был местным Пивзом. Старуха развернулась и вытаращилась на консьержку:
— Ну что ты стоишь, Дорис! Позови хотя бы Гвендолин, её-то он слушает, — кряхтела та. — Мне срочно надо попасть на Съезд почётных колдуний Хартфордшира, а трансгрессировать я уже двадцать лет как разучилась!
— Да, мэм, — прогнусавила Дорис и меланхолично пошаркала наверх.
Том, в свою очередь, принялся пить кофе как можно быстрее. В памяти издевательски промелькнули огромные, почти совиные, глаза и отдающийся эхом вопль: «Настоящий монстр!»
— Бифф, дурья ты башка, а ну вылезай немедленно! — старуха сотрясала воздух кулаками, не замечая, как шляпа съехала вбок.
Призрак, надо отдать ему должное, пронзительно завизжал: угрозы его только раздраконили. Голубоватое пламя вырвалось из каминной арки и поползло по дымоходу вверх.
— Сгинь, нечисть проклятая! — не унималась женщина, отступая назад и извлекая из кармана волшебную палочку.
— Конфундо! Остолбеней!
Бесполезно. Очевидно, что бесполезно. Цветные лучи буравили каменную кладку, оставляя пробоины. Том с ленивым интересом наблюдал за побоищем. Пожалуй, некоторые заклятия из его тёмного арсенала могли бы урезонить призрака.
Когда уже во всю «горел» потолок, и лапы призрачного огня потянулись к выходу, в зале с хлопком появилась Гвен. Пшеничные волосы растрёпаны, под распахнутой мантией — лёгкая белая сорочка. Том отстранённо скользнул взглядом вниз по тонкой обнажённой ноге и наткнулся на нелепые домашние туфли.
— Бифф, — тихо, но строго воззвала к порядку Гвен.
От звука её голоса пламя мигом свернулось, точно громадный спрут поджал щупальца. Всё стихло.
Из камина с виноватым видом выступил здоровенный пузатый парень лет четырнадцати на лицо. Голова опущена, одежда — скреплённые шнуровкой куски ткани. Он потушил ногой последний шальной огонёк на полу и поднял полный раскаяния взгляд.
— Ты меня расстроил, Бифф. Я ведь разрешаю тебе играть по ночам, когда гости спят.
Тот отчаянно закивал.
— Мы договаривались или нет? — наседала Гвен.
— Да-да, договаривались, — бубнил виновник себе в пузо.
— Я обещала Министру магии, что ты будешь слушаться, а иначе…