— Мне посчастливилось знать мисс Фоули. Она работает на Истчип, в отеле «Очаг». И вашим людям лучше заглянуть туда во вторник — у неё ночная смена.
Том до сих пор корил себя за ту минутную слабость и сейчас искупил свой грех. Едва ли от этого стало легче.
— О, старый добрый «Очаг», я там бывал, — ностальгически протянул Бруно. — А откуда такие подробности? Доводилось пожить у них?
— Да, — только и сумел выдавить Том.
— Я проверю эту информацию и, если всё так, можете быть уверены, что заручились моей поддержкой. Толковый вы парень, Том.
Это работает безошибочно: интересуйся собеседником, и он непременно решит, что ты умён. Том ушёл от Трэверса с ощущением, что продал не только девочку с цветами. Должно ли его это волновать? Нет. В конце концов, он получил, что хотел.
Следующие три дня он напряжённо выжидал, прислушиваясь к каждому звуку, рассматривая каждого постояльца. Его немало беспокоил успех предприятия, поэтому всё, что он мог делать во вторник вечером — это мерить шагами комнату.
«Нет, слишком рано, — прикидывал он. — Не сегодня».
«Магия друидов» оказалась немногим лучше «Драгоценностей в домашних условиях», но даже несмотря на смертельно нудное чтиво, уснуть той ночью было невозможно.
А дальше всё как в тумане. Том словно под Империусом просыпался по утрам, жевал картонный завтрак и машинально оказывался в «Горбин и Бэрк». Он всегда наперёд знал каждый следующий шаг, а сейчас будто угодил в зыбучие пески.
Он возненавидел бессонницу, поэтому каждую ночь опрокидывал пузырёк зелья Сна без сновидений, хотя никогда раньше не прибегал к таким радикальным методам.
Говорящее зеркало давно не тревожило сожителя, да и он всячески избегал своего отражения: под глазами залегли глубокие тени, острые скулы обтянула бледная кожа. Вид был такой, словно он подхватил драконью оспу.
После работы Том взял обычай трансгрессировать к подножию лестницы. Но та, которую меньше всего хотелось видеть и которая до сих пор была невредима, догнала его прямо на ступеньках.
— Том! Да постой ты.
Он вцепился в холодные перила и застыл как статуя.
— Ты возвращаешься уставшим в последнее время, может, я могу тебе помочь? — начала Фоули.
Бескровные губы растянулись в жуткой усмешке:
— Интересно как?
— Ты ведь занимаешься поиском артефактов?
— Допустим, — выговорил он.
— Я подумала, может, тебя заинтересует коллекция моей троюродной тётушки? Говорят, у неё даже есть реликвии времён Основателей.
— Не сейчас, Фоули, — отмахнулся Том и тут же мысленно спросил себя: «А когда?»
Каждый день он сомневался, что увидит её снова, по крайней мере, в здравом уме и с желанием поделиться историей о троюродной тёте.
На миг он задержал взгляд, словно запоминая её черты для дальнейшего опознания: аккуратная линия роста волос, едва заметная родинка на правой щеке, лёгкий румянец.
За восемь лет он привык к факту существования этой девушки, а сейчас почти даже смирился с тем, что она вот так просто вторгается в личное пространство, навязывает какую-то жалкую помощь.
— Сама себе помоги, — наверное, он сказал это вслух.
Вечером двадцать второго января Горбин рывком распахнул дверь в подсобное помещение своей лавки и недружелюбно гаркнул:
— Сова!
Резные черепа обратили пустые глазницы на сидящего за столом юношу. Он отвлёкся от груды бумаг, медленно отложил перо и встал.
Грозного вида неясыть ждала его за грязным стеклом уличной витрины. Доставленное ею короткое письмо гласило:
«Благодарю за содействие, мистер Реддл, вы несказанно мне помогли. Добра, как и зла, я не забываю, поэтому будьте уверены, что однажды отплачу вам той же монетой.
P.S. Придержите для меня ту чудесную вилку, хочу угостить кое-кого ужином.
С уважением, Б. Трэверс».
Том смял письмо и всмотрелся в заснеженный переулок. Ледяной ветер запутался в волосах. Вид, к которому он успел привыкнуть за долгие месяцы работы в Лютном, сейчас почему-то выглядел иначе, а, может, Том просто впервые обратил на него внимание.
Он вернулся к столу, но думать больше ни о чём не мог, поэтому просидел без дела до конца рабочего дня, невидящим взглядом уставившись на пыльные полки.
— Ну что там? — проворчал с порога Горбин, который зачастую избегал называть своего приказчика по имени.
Том всегда знал, что этот торгаш его побаивался.
— Я планирую закончить отчёт, мистер Горбин. Вы не возражаете, если я задержусь здесь чуть дольше?
Горбин смерил помощника подозрительным взглядом, но противиться не смел.
— Как угодно, — буркнул он, уходя.
В торговом зале погасли огни, щёлкнул замок входной двери, и Том остался в одиночестве.
Ему и раньше доводилось отсиживаться здесь, когда вид дохлых крыс в предыдущей квартире становился невыносимым. Под предлогом незаконченных дел он оставался ночевать в этой самой комнатке, а утром делал вид, что приходит на работу как обычно.
В то время Том приноровился блестяще трансфигурировать кровать из двух стульев и превращать её обратно. Сегодня он сделал то же самое.
«Сегодня», — эта мысль давно щекотала разум. Она зашевелилась даже раньше, чем прилетела сова с очевидным подтверждением его смутных догадок.