Она растерянно осмотрелась, не понимая, что происходит, и натолкнулась на взгляд тёмных, искрящихся глаз совершенно незнакомого человека. Он неотрывно смотрел сверху-вниз, и Гвен отступила.
Шаг, второй. Внутри что-то оборвалось и…
— Ты молчишь дольше десяти секунд, Фоули, я начинаю беспокоиться.
Гвен схватила спасительный воздух.
— Ты меня напугал, — выдохнула она и обессилено приземлилась на кровать, пряча лицо в похолодевшие ладони.
Судя по шороху, Том надел новую рубашку, потом открыл ящик и что-то достал. Хлопнула пробка, заклокотала жидкость, с шумом придвинулся стул.
Гвен подняла глаза, Реддл молча протягивал кубок с золотой жидкостью.
— Что это? — вполголоса спросила она.
— Не травяной чай, но расслабит не хуже, — последовал ответ.
Только сейчас она поняла, как пересохло во рту. Кубки со звоном столкнулись, горло опалила сладковато-горькая медовуха, напоминавшая цветочный нектар.
Какое-то время двое сидели, опустив головы, и невесть какие демоны витали в воздухе. К щекам прилила кровь, очертания комнаты размылись, на губах заиграла болезненная, бессмысленная улыбка.
— Это всё из-за отца, — выпалила Гвен, подгоняемая нагрянувшим порывом излить душу. — Он до сих пор скрывается от преследователей, которым задолжал…
Она говорила прерывисто, запинаясь, ожидая, что в любой момент Реддл, по своему обыкновению, станет перебивать, насмехаться, говорить, что у него нет времени, или что она ему надоела. Но тот молчал, не отрывая взгляда.
Она знала, что он вот-вот исчезнет, трансгрессирует, хлопнет дверью, но он сидел напротив, склонившись поближе, и слушал. Слушал с вежливым смирением, будто ему всё это было известно, и он просто делал одолжение.
— Тебе ведь всё равно, правда? — голос дрогнул.
— Я совру, если скажу, что нет, — ответил Реддл без тени сочувствия.
Гвен поджала губы, изо всех сил сдерживая подступивший к горлу ком. Она схватила с тумбочки кубок и залпом выпила содержимое в попытке отвлечься, прекратить безостановочный поток мыслей.
— Ты говорила, у отца были телохранители, — неожиданно подал голос Том. — Теперь они не помешают и тебе. Или хотя бы смотритель в отель. Если Марриотт платит всякому отребью, то на это уж точно обязана выделить средства. Те трое наверняка заявятся снова, так что…
Он запнулся. Сжал кубок.
— Будь осторожна.
Сердце пропустило удар. Низкий голос горячим цунами разлился по венам. Слова эхом прокатились по комнате и приятным отзвуком осели где-то внизу живота.
— Ты прав, стоит обсудить это с Марриотт, — осторожно ответила Гвен.
Она боялась дышать, боялась неверным движением разрушить хрупкий мир, что воцарился между ними. Но тишина была ещё волнительнее, поэтому Гвен поспешила хоть чем-нибудь её заполнить:
— Охранники были у папы до третьего курса, они тренировали меня, как старшие братья. Благодаря этому я освоила невербальную магию раньше остальных.
Том сжал губы и откинулся на спинку стула. Его вечно бескровная кожа порозовела, что ему бесконечно шло, но глаза нездорово блестели.
— Каково это? — резко начал он. — Каково это — жить в достатке? На первом курсе ты отдала мне мешок сладостей в поезде, не зная даже моего имени.
— Ты помнишь! — поразилась Гвен. — А я всё гадала, ты это был или нет.
Том длинно посмотрел, а потом резко отвернулся, словно яркий свет ударил ему в глаза.
В памяти промелькнул обрывок того солнечного утра и черноволосый мальчик, забитый в угол купе. Он встретил попутчицу диковатым взглядом и придвинул вещи поближе, будто она намеревалась их украсть. Гвен не решалась даже заговорить с этим волчонком, но что-то в нём заставило её достать из чемодана свой месячный запас сладостей и поставить на столик между ними.
— Угощайся, — пригласила Гвен, разворачивая шоколадную лягушку. — Персиваль Пратт! У меня ещё не было такой карточки.
Мальчик, до этого нахмуренный, не мог теперь сдержать заинтересованного взгляда, но к еде не притрагивался и молчал.
— Гвендолин! — в купе ворвался Лукас Стеббинс, который знал её с пелёнок и до сих пор называл полным именем. — Вот ты где! Мы в соседнем купе, что ты здесь делаешь?
Гвен виновато обернулась на мрачного попутчика. Тот ощетинился, прожигая взглядом очередного непрошеного гостя. Лу округлил янтарные глаза и поспешно прошёл внутрь.
— Давай помогу с чемоданом, — засуетился он.
В дверях мальчик окликнул Гвен:
— Твои вещи!
— Теперь твои, — пропела она из коридора, оставив сладости на столике.
Внимательно рассматривая повзрослевшего знакомого, Гвен задумчиво сказала:
— Да, это было лучшее время моей жизни. Я была счастливым ребёнком, у меня было то, о чём другие и мечтать не могли. Все вокруг набивались в друзья, но, в конце концов, со мной остались только Дэйзи с Аланом и Лукас, конечно.
Том сидел полубоком, закинув ногу на ногу, играя с бокалом. Казалось, он вообще перестал слушать, но Гвен это не задевало. Она собиралась озвучить мысль, которая тяжким грузом лежала на сердце вот уже полтора года:
— Благо мама ушла на тот свет раньше, чем увидела, во что превратился отец. А за ним и я.