— Ещё один выпад в мою сторону, и мне придётся проверить его боевые навыки.
— Потерпи неделю, дальше он будет выходить только в ночную смену. Познакомлю его с Биффом, — мечтательно протянула Гвен.
В силу своей отходчивости она перестала прятаться, шарахаться от Тома в коридорах и вообще заметно оттаяла. Не прятался и он: змеи любят греться на солнце.
Каждый вечер Гвен хвасталась, какой ладный у них смотритель и рассказывала о нём бесполезные истории, как это делают обычно владельцы жмыров. Было загадкой, как она вытягивала из Сандора всяческие сведения, потому что, казалось, он немой. Только кивал или качал головой, как каменное изваяние неся свою службу. В присутствии посторонних молчал, а если говорил, то с трудом: «Бонни, ви готовить гуляш?»
— А в тридцать пятом Сандор чуть не погиб! — Гвен воистину наслаждалась драматичностью этих небылиц. — Когда он охранял ювелирный в Будапеште, местные вампиры устроили облаву. По его словам, подлые, гнусные твари. Посоветовал никогда не иметь с ними дела. Он-то знает. Человек, который всю жизнь прожил в Венгрии, считай, в логове этих существ. Говорит, они вообще с волшебниками не ладят и промышляют тёмной магией. Особой её разновидностью — вампирской.
— У них есть чему поучиться, — прокомментировал Том и пристально проследил за реакцией собеседницы.
Та посмотрела строго, но тут же смягчилась, не придав его словам должного значения.
— Махнуть бы в Будапешт. Сандор вдохновил меня, сказал: «Восходительный город».
— Чего же ты ждёшь? — машинально спросил Том, которого вдруг захватила идея о вампирских секретах бессмертия. Пожалуй, он мог бы отправиться в Венгрию после Албании.
— Иногда мне кажется, что все мои мечты обречены. Чувствую себя мелкой рыбёшкой среди акул, — призналась Гвен и умолкла.
Эта убеждённость в собственной никчёмности только быстрее её погубит. Невидимая нить разговора натянулась, но Том не спешил её обрывать.
— Ты роешь себе могилу, — бросил он.
Гвен невесело усмехнулась.
— Тётушка говорила то же самое, когда я за завтраком выпивала Бодрящее зелье.
Том упёрся губами в сжатый кулак и приготовился ждать, как зверь в засаде. Ни единого лишнего шороха.
— Она старой закалки и не приемлет последних изобретений, не доверяет им. Зато страсть как любит всякое старьё: у неё не дом, а подземелье Гринготтса. И неудивительно, скажу я тебе, ведь она потомок Пенелопы Пуффендуй.
Том стиснул зубы, готовый прикончить любого, кто помешает этому разговору.
— Сходи к ней, Том. Я дам тебе адрес, — она приманила перо с пергаментом и действительно начала что-то чёркать.
«Гвен, милая Гвен, ты не ведаешь, что творишь».
— Она будет в восторге, если предложишь ей что-нибудь новенькое. А ты будешь в восторге, узнав, сколько она тебе за это заплатит.
Том принял заветный листок из тёплых пальцев.
— По секрету, — добавила Гвен, — тётушка с ума сходит от цветов. В своё время она даже научила меня создавать орхидеи и розы. Если что, я этого не говорила.
Том по сей день держал в голове слова Галатеи Вилкост: «Не забывайте, что вы волшебники, а волшебникам следует всегда доверять интуиции. Прислушайтесь к себе и позвольте магии, что наполняет вас, указать верный путь. Это компас, который никогда не ошибается. Берите пример с Пруэтта. Притворился сегодня смертельно больным и отдыхает в лазарете. Как знал, что я назначу неожиданную контрольную. Достаём пергаменты!»
Сейчас стрелку внутреннего компаса неуклонно тянуло по адресу, написанному неровной чернильной строкой: «Графство Корнуолл, деревня Тинворт, Фаунтин-плейс, дом 8». Будто неведомые голоса из прошлого и будущего влекли за собой, звали Тома по-змеиному.
— А, Смит, — крякнул Горбин, изучая пергамент. — Эта старуха только экспонаты музейные собирает да бестолковое барахло. Впрочем, есть у неё одна бесценная вещица, которую я хотел бы получить, но это пустая трата времени. Сейчас мне нечего ей предложить. Разве что рунический оберег, который уже второй год никто не покупает, чтоб его…
— Я найду товар, — горячо сказал Том.
Горбин смерил приказчика скептическим взглядом:
— Убытки, которые я от этого понесу…
— Я возмещу все убытки, — Том раньше не позволял себе перебивать вышестоящих, но сейчас тёмное нетерпение взяло верх.
Секундная судорога исказила лицо Горбина, после чего он махнул костлявой рукой и удалился. Этот жест обычно означал согласие, поэтому Том незамедлительно отправился по адресу. Правда, по другому адресу.
— Мистер Реддл, — поприветствовал Рафаэль Колдуэл. — Я был уверен, что мы ещё свидимся, — меланхоличный взгляд из-под полуопущенных век придавал ему сходство с камуфлори.
На этот раз они заключили весьма успешную сделку, в ходе которой Том получил нефритовое колье и напольную вазу с фазанами по приемлемой цене. Уходя, он бросил взгляд на несуразную Фортуну, которая — он готов был поспорить — ему подмигнула.
Хэпзиба Смит оказалась в высшей степени неприятной и, с позволения сказать, вульгарной женщиной. В высоком рыжем парике мог поселиться целый выводок корнуэльских пикси. Ей богу, она украла их улей и нахлобучила себе на голову.