Отдельного внимания заслуживал импровизированный огород, который расположился на бесценном резном буфете из красного дерева. Прыгучие луковицы так и норовили вырваться из горшков, разбрасывая вокруг себя землю, осыпая роскошный ковёр клочьями грязи. Эта дама явно не умела обращаться с сокровищами, которые по воле судьбы оказались в её руках. Том мог бы распорядиться ими лучше, особенно если найдутся те, что заслуживают его внимания.
— Пришлось ли вам по вкусу колье, миссис Смит? — поинтересовался он во время их второй встречи.
— Том, дорогой, к чему эти условности, — заявила та. — Можете звать меня Хэпзибой.
Том скривился в учтивой улыбке, которая, впрочем, сполна устроила миссис Смит. В прошлый раз он так и сбагрил вазу с фазанами. Теперь легко отделаться не удастся, её явно потянуло на дружескую беседу:
— Чем живёте помимо вашей обожаемой работы?
Она придвинулась ближе, и в нос ударил тошнотворно-сладкий запах с послевкусием мертвечины. Может, старуха начала заживо разлагаться? Мерлин, этот одеколон мог привлечь разве что инфернала.
— Меня интересуют путешествия, — нашёлся Том, едва заметно отодвигаясь.
— Не знала, что вы охотник за красивыми видами!
— Я охочусь в первую очередь за знаниями, мадам.
— Это похвально, — жеманно улыбнулась Хэпзиба и добавила: — Прежде чем я куплю ваше украшение, не хотите ли пропустить чашечку какао? Или чего-нибудь поинтереснее? Тот старый буфет хранит в себе не только пыль, но ещё и пару бутылок французского как раз для такого случая.
— Не откажусь от какао.
О, та среда тянулась особенно долго. Будто он снова вернулся в Хогвартс, а в расписании четыре подряд урока у профессора Бинса. Почти невыносимо.
Вечером он изучал свежий «Пророк», когда за дверью послышались мягкие шаги. Том безошибочно мог определить, кому они принадлежали. А вот стук в дверь последовал странный — неуверенный. Он поднялся со стула и бесшумно приблизился к выходу.
Гвен стукнула в последний раз, ещё тише, и звук скрипящих половиц стал отдаляться. Том распахнул дверь и остановился на пороге, всматриваясь в светлые волосы сквозь темноту коридора. Казалось, она сожалела, что ей всё-таки открыли. Том направил палочку на канделябр, и всё вокруг просветлело. Кроме выражения лица стоящей напротив.
— Пришла узнать, всё ли в порядке, — отрапортовала та.
— Неужели? — испытующе спросил Том.
— Плановая проверка, — она вздёрнула подбородок.
— В твой выходной?
— Я…
— Проверяй, — Том отступил, приглашая войти.
— Но…
— Иди проверяй. Зеркало целое, мебель на месте, я даже починил окно, — при этих словах она нервно сглотнула. — Или, может, ты пришла по другому поводу?
Том видел Гвен насквозь и одновременно не мог даже представить, что у неё на уме. Как в той старой присказке: она была открытой книгой, но на незнакомом языке.
— Хотела предупредить, — помедлив, начала Гвен. — Завтра мы устраиваем праздник для гостей. Танцы.
— Причём здесь я?
— Не перебивай! — вспыхнула она и тут же шумно выдохнула. — Ты не хочешь пойти со мной?
Том десятки раз получал подобные приглашения и всегда неизменно отказывал. «Пойдешь с нами на вечеринку, Том?», «Ты пригласишь меня в Хогсмид или нет?», «На следующей неделе у меня день рождения, и я тут подумала…».
— Не заставляй меня повторять, — процедила Гвен чуть ли не с угрозой.
— Не умею танцевать, — выловил он первое, что пришло на ум.
Та подняла горящий взгляд с отсветом досады.
— На Хэллоуинском балу мне так не показалось.
Том вскинул брови и усмехнулся:
— Так ты наблюдала за мной на балу?
Гвен тяжело дышала, словно вулкан, готовый разразиться лавой. Секунда, и она, потушив канделябр, зашагала прочь в густую тьму.
***
Гвен разложила на столе три пергамента, но никак не могла начать составлять приглашения друзьям. Сердце колотилось, из головы не лезла эта холодная усмешка, этот унизительный тон.
Да, она наблюдала за Реддлом на балу. От них с Аделиной невозможно было оторвать глаз. Окружающие, казалось, даже расступались, освобождая место для этой пары. Они были бесподобны, он был бесподобен.
Гвен в тот вечер танцевала с Лу, а Дэйзи с Аланом. Это правильно, так должно быть, и завтра ничего не изменится. Как она вообще могла допустить мысль об обратном и не позвать друзей на завтрашний праздник?
Как? Просто иногда ей казалось, что Реддл взаимно наслаждается её обществом. В тот вечер, когда Гвен рискнула заявиться к нему с шахматами, её не покидало чувство, что рядом лежит огромный ягуар и… мурлычет. Она тайком любовалась, как он сжимал губы, обдумывая следующий ход. И стоило проиграть, чтобы увидеть проблеск улыбки на бесстрастном лице.
Он сосредоточенно хмурился, и тогда между бровями залегала вертикальная морщинка. Он расслаблялся, откидываясь на спинку стула, и чёрная прядь своенравно падала на лоб. И сколько бы Гвен ни рассматривала его черты, ни пыталась его понять, он всегда оставался непостижимым, далёким. В глубине души она чувствовала, что никогда не сможет во всех смыслах приблизиться к нему. И это странно ломало.