Прикрыв ладонью глаза от солнца, которое последние минуты хозяйничало на небе, Вера взглянула на быстро темневшие облака. Увеличиваясь в размерах, разрастаясь, они наползали друг на друга, и совсем скоро им будет не хватать необъятного простора небес.
– Ника, надо собираться домой! Иначе попадём под дождь и промокнем.
– Ну вот, – держа в руках совок и ведёрко, девочка подняла на неё глаза. – Давай ещё немножко побудем здесь. Я только начала строить, мам.
Мама… У Веры снова мурашки по коже от этого дорогого, такого тёплого слова. Когда первый раз услышала, как дочка назвала её мамой, от радости и восторга комок подкатил к горлу. Этот незабываемый миг она навеки сохранит в памяти…
– Милая, мы ещё можем прийти сюда вечером.
Ей тоже не хотелось уходить. Здесь хорошо, на этом пустынном диком пляже, здесь золотой песок и прибрежные валуны, на которые иногда выскакивали погреться на солнце мелкие крабы. Вера сидела на плоском камне, опустив ступни в воду; ветер, забавляясь, трепал её волосы, лёгкими прикосновениями ласкал лицо. Гармонию нарушали лишь жалобные, словно плач, крики чаек, метавшихся над морем. Эти чувствуют непогоду, вот и кричат. Она снова взглянула на небо. Сливочный лик солнца тускнел, кутался в рвавшихся вперёд облаках. Надо идти…
– А я за вами! – Марк появился неожиданно, подошёл торопливым шагом. – Вы за небом наблюдаете? – сердито спросил он.
Вера улыбнулась. Ей нравился лёгкий акцент Марка и его фразы, иногда звучавшие странно для русского уха. А ещё нравилось его открытое загорелое лицо с волевым подбородком, с тонкой полоской усиков над верхней губой.
– Наблюдаем. И приняли единственно правильное решение идти домой.
Она взялась за протянутую руку Марка и встала, продолжая улыбаться. Он беспокоился о них, и это было чертовски приятно. Краем глаза Вера заметила взгляд, который молодой человек бросил на её полуобнажённое тело. Она бы назвала этот взгляд жадным, если б не боялась переоценить собственную привлекательность. «Скромнее надо быть, девушка»,– строго сказала сама себе. Но такие взгляды, которые равнодушными или случайными никак нельзя назвать, были и вчера, и позавчера. Вывод напрашивался сам собой…
Возвращались домой второпях. Марк вёл за руку Нику, а Вера, не успевая, шла сзади, смотрела на эту парочку и тихо радовалась. Так хорошо, что страшно – скоро всё закончится, они уедут, и не будет рядом этого классного парня с выгоревшими на солнце волосами, с сильными и такими надёжными руками. Ладошка девочки в руке Марка, её полное доверие, их тихий разговор – это так правильно, так по-настоящему…
Дождь всё-таки ливанул. Сильный, но тёплый, не напугал, развеселил. Марк подхватил Нику на руки, и они, смеясь, помчались вперёд по быстро растекавшимся по тротуарам лужам, в которых плясали весёлые пузырьки. Оглянувшись, Марк махнул ей рукой, догоняй! Вера прибавила шагу, почти бежала; ветер, налетая порывами, бросал ей в лицо капли дождя. Хорошо, что дом уже совсем рядом.
А дома тишина. Мамин отпуск завершился, и ей пришлось уехать. Вместе с ней отправился и Александр, какие-то срочные дела ждали его в России, но Вера была уверена, что причина совсем в другом. Она пока осталась здесь, на семейном совете было решено, что Вера доработает до конца сезона. А он скоро, совсем скоро закончится, и ей надо будет привыкать жить без этого тёплого и красивого дома, без ужинов на открытой веранде под закатным солнцем, без этого парня, что привязался к её дочери и очень нравился Вере. Да, так и есть, сначала едва различимое, возникшее на задворках сознания, это чувство симпатии теперь вполне ощутимо и не давало ей покоя…
– Всех жду в столовой, – крикнул снизу Марк; вторя его голосу, громко тявкнул Мэйсон.
– Уже идём!
После побежки и горячего душа греческий чечевичный суп факес, который приготовил Марк, зашёл на ура.
– Вкусно, – Ника отодвинула пустую тарелку. – Правда, суп был такой раскалённый, у меня язык в огне.
– Остуди его, – Марк протянул ей стакан с апельсиновым соком. – А чем мы угостим нашу маму?
– Теперь я вас буду угощать. С меня ужин.
– А с меня вино, как-никак выходной. Коммандария подойдёт? – серые глаза Марка, в которых застыл вопрос, остановились на её лице.
– А что это?
– Вера, вы меня удивляете. Это наш знаменитый ликёр. Такой, знаете, с выраженным ароматом фруктов. Считается одним из древнейших в мире. Коммандария выдерживается в дубовых бочках минимум два года. Достаточно информации, или мне продолжать?
– Не надо, – девушка улыбнулась этим серым глазам. – Я уже под впечатлением. Хочется немедленно попробовать это чудо.
Ужин с вином – это особая атмосфера, и выбор закусок к вину – настоящее искусство. Но она пойдёт лёгким путём – подаст салат, сыр и орехи, а ещё мясные рулетики, которые у Веры неплохо получались. Прочитав в интернете, что к ликёру подают выпечку, решила – будет шарлотка.
