Они заснули под утро в объятиях друг друга. Счастливая ночь – короткая ночь. Вера проснулась первой и в сером утреннем свете долго смотрела в его лицо, ещё не изученное до конца, но уже такое любимое. Да, теперь ясно – она полюбила. На свою беду. Будет непросто, получится ли жить без этого парня, когда она уедет отсюда навсегда? Может, и получится, но с трудом, как будто украдут что-то важное из самого сердца. Но пока, пока ещё длятся эти счастливые дни, она будет наслаждаться ими, заряжаться гормонами радости, запрещая себе мысли о разлуке.
Осторожно выскользнув из его объятий, на цыпочках вышла из спальни. До ухода на работу Вере надо приготовить завтрак. Самый простой, на изыски не хватит сил. А ещё ланч для Марка и Ники, которые намерены провести день в аквапарке. Веру немного беспокоила эта опасная для здоровья девочки поездка, но Марк заверил, что всё будет хорошо. Как ей нравились эти три простых, жизнеутверждающих слова!
С бесконечным желанием касаться его тела и замирать от счастья прошла следующая ночь, такая же жаркая, разогретая дыханием страсти. Окно спальни нараспашку, куда заглядывает лишь ревнивица-луна, слабое колебание шёлковых гардин – и они двое, слившиеся в объятиях, в этом мире теней и таинственного полумрака.
– Люблю тебя, – вдруг сказал он, когда, тяжело дыша, они уже были готовы сорваться в бездну; отпрянув, Вера выгнулась в кольце его рук, чтоб взглянуть в лицо этому прекрасному мужчине, который произнёс такие волшебные, такие особенные слова. Серые, цвета сурового северного моря глаза не врали. Серые глаза смотрели вопросительно, ждали ответа.
– Люблю тебя, – рефреном повторила она и закрыла глаза.
Ещё несколько ритмических движений послушных, слившихся воедино тел, и мир перестал существовать… Жаркие ночи Кипра под чёрным небом падавших на землю звёзд, как вы хороши!
К месту встречи Фил приехал заранее. Припарковавшись у входа, сидел в машине, ожидая назначенного часа, нервничал, отбивая ногой ритм в такт звучавшей в автомобиле музыки. Яростная, энергичная мелодия настраивала на боевой лад. А ему и настраиваться не надо, он готов, готов призвать к ответу человека, который сейчас придёт сюда, и найти для него вполне заслуженные суровые слова.
Филипп никому не говорил о сегодняшнем событии. Ни матери, ни Инге. Всё решит сам, это только его дело…
Встреча с Елагиным пройдёт в «Пирамиде» – самом оригинальном ресторане Казани. Он расположен на тридцатиметровой высоте, под крышей-куполом грандиозного культурно-развлекательного комплекса «Пирамида». Кроме меню из лучших блюд европейской кухни, ресторан предлагал своим гостям полюбоваться белокаменным комплексом Кремля и живописными берегами реки Казанки, вид на которые открывался через панорамные стеклянные стены.
Ждать – дурацкое занятие. Он взглянул на часы на приборной панели. Всё, хватит, час пробил. Выйдя из машины, Филипп, не оборачиваясь, пикнул сигнализацией, бросив ключи в карман, направился к зданию. Пять минут – и стеклянный лифт вознёс его на верхний этаж. Большой зал, куда он вступил, был оформлен в стиле хай-тек. Не самый любимый стиль, Фил предпочитал классику с её элегантностью, респектабельностью, удобством. Замерев у порога, провёл взглядом по украшавшим помещение необычным инсталляциям, кадкам с растениями, столикам с немногочисленными посетителями и словно запнулся за чужой взгляд.
Мужчина за дальним столиком, в упор глядевший на Фила, подался вперёд, потом поднялся и замер, поджидая его. С каждым шагом Филиппа, который приближал их друг к другу, лицо мужчины менялось. Вежливую дежурную улыбку сменило удивление, которое быстро переросло в крайнее изумление. Он покрутил часы на запястье, дернул вниз полу пиджака; его растерянный вид, словно у человека, потерявшегося в чужом городе, на долю секунды вызвал у Филиппа симпатию, но он одёрнул себя, призывая не поддаваться неправильным чувствам.
И вот они уже стоят друг против друга, такие разные, такие похожие. И молчат. Филипп запретил себе придумывать слова, которые он произнесёт при встрече. Скажет, что скажется…
– Филипп? – мужчина, наконец-то, улыбнулся, жестом показал на стул. – Здравствуйте. Вы будете смеяться, но я чуть не назвал вас именем моего сына. Или все молодые симпатичные парни похожи друг на друга?
– Здравствуйте, – Филипп сел, скрестив на груди руки. – Возможно, так и есть.
– Вы что-то хотели сообщить мне про Элеонору? Признаюсь, вы заставили меня беспокоиться.
– Я хотел рассказать вам про сына Элеоноры…
Фил взглянул строго, может, теперь Елагин сам догадается, что перед ним тот, кого он оставил на произвол судьбы много лет назад. Его брошенный сын пришёл к нему за ответом. Пришёл судить, как самый строгий судья. И пусть не вскидывает удивлённо брови. Неужели совсем забыл о давнем, таком чудовищном событии? Так он сейчас напомнит. «Ну же, говори», – приказал себе. Но слова не шли, засели в горле, не вытолкнуть…
С дежурной улыбкой на лице подошёл официант, поприветствовав, протянул меню, словно дал отсрочку этим словам.
