На этот раз Эльк промолчал, лишь пожав в ответ плечами. Александру вновь посетило кошмарное ощущение – что она находится внутри чужого сна, развивающегося по своим законам, совершенно неизвестным. Письмо, единственная реальная вещь, которую можно было физически ощутить, ощупать, перечитать, кому-то предъявить, – пропало. Художница была уверена, что не могла выронить его из сумки в отеле, зато вновь и вновь припоминалось, как она раздевалась в передней особняка Елены Ниловны. Молоденькая улыбающаяся горничная приняла у нее куртку и сумку…
– Письмо пропало на вечере у Стоговски! – вырвалось у нее.
Эльк отрицательно покачал головой:
– Саша, исключено. Я многие годы знаю всех, кто там был. Есть люди, за которыми водятся грехи… Но по сумкам в гостях не роется никто!
– Я не знаю, кто и зачем взял письмо, но это могло случиться только там!
– Хорошо, я лично поговорю с горничными, – с обреченным видом пообещал Эльк. – Кто знает? Письмо могло просто упасть на пол.
– Упасть оно могло только в том случае, если кто-то рылся по карманам!
– Что-нибудь еще пропало?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, Александре пришлось вновь исследовать содержимое сумки, проверить бумажник… Все ценные вещи, деньги, документы, все ничтожные мелочи – все оказалось на месте.
– Эльк, у меня вытащили письмо на вечере у Стоговски, я уже абсолютно уверена в этом! – заявила женщина, застегивая «молнию» на последнем обысканном кармане. – Это мерзко. Я ничего не понимаю! Еще меньше понимаю, чем прежде…
– Мы обязательно разберемся! – Взяв ополовиненную бутылку и новые стаканчики из стопки, Эльк невозмутимо разлил вино и протянул расстроенной Александре ее порцию: – Успокойся. Ничего страшного не случилось.
– Ужасно, что никто, кроме тебя, не читал этого письма, – бросила она, беря стакан и почти бессознательно делая глоток. Элитное вино показалось ей кислым, как дешевое пойло. – Портье видел только конверт… Хозяйка отеля тоже…
– Но ведь и я не читал письма, – напомнил ей мужчина, маленькими глотками опустошая свой стакан. – Я не читаю по-русски, так что понял только цифры. Да, кстати… Вот о чем я думал весь вчерашний вечер…
Он не торопился продолжать, намеренно медленно (как казалось Александре) нарезая тонкими ломтиками сыр, раскладывая по картонным тарелкам салат, протирая салфеткой нож. Его губы были педантично поджаты, он священнодействовал. Художница следила за ним, внутренне кипя от возмущения, которое приходилось сдерживать. Кража письма была так же необъяснима, как и его содержание. «Уехать бы домой скорее!» – внезапно пронеслось у нее в голове. И она поразилась тому, что могла так думать, не имея в перспективе даже места, куда можно было вернуться.
– Когда Надя звонила в Москву, она ведь говорила по-русски? – неожиданно спросил Эльк.
– Разумеется! – изумленно ответила Александра.
– И говорила так, будто торопилась… Ты мне сама сказала.
– К чему ты ведешь?
– Записку для тебя она написала тоже по-русски. Или опять торопилась и потому написала очень кратко, или боялась сказать слишком много… – Мужчина словно не заметил ее вопроса. – Мне кажется, такую записку можно написать только когда за тобой следят, ты боишься чего-то… Даже за несколько секунд можно выразиться яснее, если за тобой никто не следит. Прямо написать, что случилось. А тут – шифр.
– Верно! – согласилась Александра.
– Из этого следует, что и во время звонка, и пока она писала тебе записку, за ней наблюдал кто-то, кто хорошо знал русский язык. Например, при мне Надя могла бы писать и говорить что угодно, я все равно бы не понял.
Пришла очередь Александры держать паузу. Она молча смотрела, как Эльк, взяв наполненный стакан, прохаживался по крошечному дворику. Он остановился у низкой, покосившейся оградки, глядя на зеленое поле, за которым в полосе жемчужного тумана тяжело дышало невидимое близкое море. Из тумана вынырнула чайка, взмыла ввысь, блеснула белой вспышкой магния на солнце, ослепив глаза, и пропала, сделавшись невидимой в ультрамариновом, ярком декабрьском небе.
– Ты прав… – негромко проговорила Александра. Она не рассчитывала, что Эльк ее услышит – он стоял в дальнем конце двора. Но то ли двор был мал, то ли тишина в крошечном поселке стояла нерушимая – мужчина тут же обернулся.
– Понимаешь, о чем я? – спросил Эльк, поднося к губам стаканчик. – Она общалась с кем-то из своих. Ей было что скрывать от этого человека. Ясно одно – тот человек явно не понимал, что такое отель «Толедо», а ты, получается, должна понимать.
– Но не понимаю… – упавшим голосом произнесла Александра.
– Значит, Надя чего-то не предусмотрела… Важно найти отель! Очень важно, раз она соблюдала такую таинственность, передавая эту информацию!
Женщина в отчаянии сдавила ладонями виски, уставившись прямо перед собой:
– Но что же я могу сделать?!
– Не беспокойся… – Приблизившись, антиквар дружески погладил ее плечо. – Скажи, кроме Барбары она общалась здесь с кем-то из русских? Имела деловые связи? Дружеские? Какие-то еще?
