В «Сыне Человеческом» необычайно глубоко показаны психология и внутренний душевный мир героев книги. Вот, например, как автор пишет о становлении Иисуса как личности: «Становление любой личности, а особенно необыкновенной — всегда загадка, тем более не дано нам проникнуть в тайну души Иисуса. Можем ли мы знать, о чем думал Он, работая в маленькой мастерской, о чем молился? Одно только кажется бесспорным: Он был свободен от конфликтов, которые с детских лет терзают человека; над Ним не имели власти демонические стихии. Если и знал Он внутреннюю трагедию, то рождали ее лишь одиночество, сострадание, боль от соприкосновения с миром зла, а не муки греха и борьбы с темными инстинктами. Об этом свидетельствует всё, что известно о характере Иисуса. Даже такой враждебный христианству ученый, как Давид Штраус, после длительных размышлений над Евангелием признал, что гармоничность духа Иисусова была не следствием внутреннего кризиса, а результатом естественного раскрытия заложенных в Нем сил. <…> В Нем не было чувства греховности, которое присуще каждому святому, не было ничего ущербного. Пусть даже часто Он оставался непонят и одинок, это не омрачало просветленности Его духа; Иисус постоянно был с Тем, Кого Он называл Своим Отцом».
Александр Мень наглядно показывает причину безусловного приятия Иисуса окружающими: «Притчи издавна были известны в Израиле, но Иисус сделал их основным способом выражения Своих мыслей. Он обращался не к одному интеллекту, а стремился затронуть все существо человека. Рисуя перед людьми знакомые картины природы и быта, Христос нередко предоставлял самим слушателям делать выводы из Его рассказов. Так, избегая абстрактных слов о человеческом братстве, Он приводит случай на иерихонской дороге, когда пострадавший от разбойников иудей получил помощь от иноверца-самарянина. Подобные истории западали в душу и оказывались действеннее любых рассуждений. <…>
Есть глубокий смысл в том, что проповедь Евангелия оказалась тесно связанной с этой страной. Весть о Царстве Божием впервые прозвучала не в душных, пыльных столицах, а у берегов лазурного озера, среди зеленеющих рощ и холмов, напоминая о том, что красота земли есть отражение вечной красоты Неба».
Автор неоднократно показывает глубинную символику того факта, что учение Христа было впервые открыто простым, малообразованным людям: «Если бы Благая Весть была сначала вручена „мудрецам“, возникла бы опасность, что ее суть останется затемненной. Так произошло сто лет спустя, когда новую веру приняли восточные оккультисты и переплели христианство с гностической теософией. В подлинной же чистоте Евангелие смогли сохранить именно простецы, чуждые гордости и „лидерства“, не отравленные сухой казуистикой и метафизическими теориями, люди, которые внесли в учение Иисуса минимум своего. Личность, мысль, воля Господа были для них единственным и самым дорогим сокровищем».
Отец Александр подчеркивает, что проповедь Христа была обращена не к безликому «народу», а к личности: «…В толпе духовный уровень людей снижается, они оказываются во власти стадных инстинктов. Поэтому Христос придает такое значение отдельным судьбам. В любом человеке заключен целый мир, бесконечно ценный в очах Божиих. Если Иисус и пользовался словом „стадо“, то в Его устах оно звучало совсем иначе, нежели в наши дни. Для Его слушателей оно ассоциировалось с предметом любви и постоянной заботы: на овец смотрели почти как на членов семьи. „Добрый пастырь, — говорил Иисус, — каждую овцу зовет по имени“ и готов „положить за нее жизнь“».
Привычные для нас евангельские истины при прочтении этой книги звучат совсем по-другому. Они полностью применимы к современной жизни, к нашим реалиям.
Отец Александр напоминает в своей книге о важности той жизни, которую мы ведем здесь и сейчас: «Бессмертие, воскресение, Царство Божие неотделимы от того, что совершается в этом мире. Если человек станет пренебрегать своим земным служением, это будет изменой его призванию. С другой стороны, тех, кто все силы отдает только материальному, ждет неминуемая катастрофа. Жизнь коротка. В любой момент от нас могут потребовать отчета».
В значительной степени автор пересказывает в книге содержание Евангелий, но делает это современным языком, по ходу снабжая повествование множеством интереснейших комментариев и подкрепляя их ссылками на философские и исторические труды авторитетных авторов. При этом, как комментировал содержание этого произведения Александр Мень в одном из своих писем, книга «Сын Человеческий» — «не очерк догматического богословия и даже не катехизис. В ней даны только „подступы“ к учению Церкви. <…> Есть вещи, о которых говорить сразу и в жестких формулировках бессмысленно и даже вредно. Усвоению этих формулировок должно предшествовать пробуждение веры и любви ко Христу. Только тогда, как говорил о. П. Флоренский, догматы через живой религиозный опыт раскроют человеку свою глубину».
