И при все том член Церкви, а особенно священник не должен зложелательствовать даже врагу Церкви, согласно завету Христову о молитве и за врагов. «Доброжелательствуй всякому, – говорит о.Иоанн, – даже врагу твоему или врагу твоей православной веры и твоего отечества, чтобы исполнить точно Закон Христа Бога, повелевшего любить врагов, благословлять проклинающих, добро творить ненавидящим нас (см.: Мф.5:44). Если же пожелаешь зло и позлорадствуешь врагу, то нарушишь закон Божий, закон любви, закон жизни; сотворишь лукавство и самосуд пред Господом, и себе причинишь вред и зло, лишишься мира сердечного и отягчишь душу грехом. Врагам правой веры – то есть Православной Церкви, – и отечества отмстит праведный Господь, сказавший – чрез Апостола: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: «у Мне отмщение, Я воздам» (Втор.32:31–36; Рим.12:19; Евр.10:30).
Это нужно добавить к воззрениям о.Иоанна о язычниках, неверах, отвергающих Св. Евангелие, сектантах, еретиках, раскольниках, иудеях, магометанах и других религиях. И тогда его воззрения будут полнее и чище.
Сознавая в себе и других такое могущественное зло, не говоря уже о болезнях и иных бедствиях людей, о.Иоанн со всей силой своей пламенной веры бросился в это море человеческих страданий. О грехе мы говорили. Но этого было мало о.Иоанну: он хотел не о душе лишь своей заботиться, а о всех людях, об их избавлении от земных бедствий, – духовных, но непременно – и телесных. Конечно, его огорчали и духовные несчастия, но беспокоили и земные: бедность, несчастия, скорби. Он не мог не откликнуться на них.
И не потому, что сам испытал бедное состояние семьи, из которой вышел, – семейное положение сельского причетника (дьячка): но в особенности потому, что был религиозным человеком. Все люди были ему братьями и сестрами – по Богу. Все люди были для него близкими потому, что в Христовой Церкви люди были чадами Христа, членами одного тела Церкви, под Единым Главою Спасителем, Распятым за всех. И поэтому любовь к людям неразрывно была у о.Иоанна связана с его верою, с любовью к Богу, с борьбою против греха и диавола. Если ты любишь Бога, то непременно начинай это с любви к ближнему; иначе может быть односторонний самообман.
В жизнеописаниях его почти всегда рассказывается о случаях посещения бедных и несчастных семей. Конечно, таких случаев было множество, и они остались в неизвестности. Да люди уж привыкли к такому равнодушию соседей, а особенно – зажиточного городского духовенства и богачей. И поэтому не требовали уж внимания к себе: мол, «изба с краю, никого не знаю», – сложилась и такая пословица. Мы все стали чужими друг другу. Мы – то есть «имущественные люди», – как говорил о себе и о других подобных зажиточных горожанах о.Иоанн. И поэтому, когда молодой новый священник стал посещать подвалы и чердаки бедноты, то скоро стали об этом говорить в городе Кронштадте. Та же беднота и стала об этом говорить; но не одна она, а и другие несчастные. И вот какой случай сообщается почти всегда в жизнеописаниях молодого батюшки. Я его выпишу из готовой книги: «Два дня в Кронштадте», хотя и сей студент духовной академии взял его уже из другой книги об о.Иоанне. «Однажды о.Иоанн только что вернулся домой, после бесчисленных визитов к больным и страждущим. Перед домом, по обыкновению, его поджидала толпа нищих, чтобы получить от него подаяние. Добрый пастырь раздал все. Он оставил у себя только 20 копеек на пароход, чтобы иметь возможность ехать в Ораниенбаум к трудно больному. 20 копеек он оставил у себя потому, что дома не нашлось бы у него этих денег.
