«Отец Иоанн глубоко ценил такую заботливость с ее стороны о себе; и отвечал ей тем же. Когда болезнь не давала возможности незабвенному батюшке ездить в Петербург, – а впоследствии даже по Кронштадту, – он ни один день не сел обедать, не зайдя в гостиную или в комнату тети, смотря по тому, где она была, и не позвав ее в столовую; он говорил: «Когда я обедаю один, у меня и аппетита-то нет». Не было вечера, когда бы дядя не зашел к тете проститься и благословить ее пред сном: «доброй ночи желаю тебе», «спи спокойно», «Господь с тобой», «да хранит тебя Бог», –вот те приветствия, которые он говорил ей перед уходом в кабинет на покой.
За несколько времени до кончины батюшки захворала матушка инфлюэнцей: тут-то особенно проявилась заботливость дяди о ней. Нельзя было без слез умиления видеть, как дорогой страдалец, сам еле ходивший, несколько раз днем и каждый вечер перед сном благословлял ее, гладил по голове и приговаривал: «бедная, бедная», «вместе мы с тобой страдаем», «вместе мы с тобой мучаемся», «оба мы с тобой страдальцы».
И долго, бывало, стоит около ее кресла, покачивая головой и с жалостью смотря на больную; а иногда с ее лица переведет скорбящий взор на образ, и долго-долго безмолвно молится за нее.
Обыкновенно, когда кто-либо справлялся у дяди о здоровье его или тети, он неизменно отвечал: «оба мы плохи», «оба собираемся умирать», «оба мы готовимся к смерти». Один раз, когда дяде сказали, что тете плохо, он пришел к ней и сказал: «Не унывай, Господь милостив! Он даст тебе терпения пережить страдания и быть совсем здоровой».
«В ноябре, то есть месяца за полтора до своей кончины, обедая вместе с тетей и двумя приезжими, дядя стал говорить им, что здоровье его совсем плохо. Тетя, желая ободрить его, сказала: «Весной тебе бывает всегда лучше; придет весна – поправишься». На это дядя возразил: «Весной, ты говоришь? ты то до весны доживешь, а я – нет». Предсказание батюшки сбылось: он почил в декабре (1908); она – в мае» (22-го) 1909.
Я сделал довольно большую выписку из маленькой брошюры о матушке Елизавете Константиновне... Но ведь она была так близка к батюшке всю его жизнь, с 1855 по1908 год... Да и немногим, вероятно, приходилось читать эту брошюру, а теперь – тем более...
А кроме этого, здесь – как еще нигде буквально – вскрываются, хоть маленькие, бытовые странички из жизни досточтимого пастыря... В конце жизнеописания его мы еще вернемся и к сотруднице его жизни. Особенно дорого все то, что говорят близкие люди. Из сказанного, а также и из многих мест Дневника, где упоминается о значении и смысле болезней для человека, можно видеть, что и в жизни Батюшки было их много, и приходится еще удивляться: как при такой его кипучей нервной деятельности было мало болезней! И спал он мало. И ел что попало! И все же прожил так долго...
Теперь мне хочется отметить один случай из последних лет его жизни.
Можно сказать, что о.Иоанн умирал дважды.
В 1904 году он был опасно болен. Вот как это описывают современники.
«Отец Иоанн Ильич, – пишет протоиерей о. Ф. О., – начал прихварывать заметно для окружающих еще с 19 октября», дня своего рождения и именин. Но не обращая внимания на болезнь, перемогаясь, он продолжал служить в Петербурге и Кронштадте до 9 октября, когда последний раз и с трудом совершил литургию. Врачи заявили, что лечение требует полного покоя и осторожности.
Навестивший больного в половине декабря протоиерей Ф.О. застал его в кровати за книгой. Он несколько похудел; но был такой же светлый, приветливый.
«Вот лежу и читаю Четь-Минеи: какое сладостное чтение! Какой слог у святого Димитрия! – говорил о.Иоанн.
Тут же на столике лежало святое Евангелие. Указывая на него, о.Иоанн прибавил: «Да, – и со святым Евангелием (то есть лежу): ведь душа-то голодает. Я привык быть с людьми и с Богом. Сколько дней я не служу Божественной Литургии! Как святое таинство подняло бы меня! Вот дня через 3–4 я надеюсь отслужить раннюю литургию».
Но конечно, это желание больного было неосуществимо: болезнь, сопровождавшаяся упадком сил, приковала его к постели. Тяжелые страдания он переносил бодро.
– Один Бог видит: какое это испытание! – говорил он о. О-му. – Я переносил такие страдания, хоть кричи на крик!
Несмотря на болезнь о.Иоанн, кроме чтения священных книг, занимался до святок и письменным трудом, о чем свидетельствуют несколько нумеров газеты «Котлин», в которых помещались проповеди о.Иоанна на текущие праздники.
2 января, чувствуя сильную слабость, он обратился к своему сослужителю, ключарю Андреевского собора, прот. Попову, с следующим письмом:
«Ваше Высокопреподобие, достопочтенный собрат, о. Александр Петрович!
Пришло мне на мысль принять святое таинство елеосвящения, по чину Святой Церкви, – которое и прошу соборною братиею совершить завтра, после поздней литургии, взяв с собою из храма Святые Дары в потире.
При этом – моя покорная просьба всей братии: совершить святое таинство – громко выговаривая все, чтобы я мог слышать, чувствовать и молиться с Вами».
