«Во внимание к слухам, что причт Кронштадтского собора, городской голова и некоторые прихожане хотят обратиться к Вашему Высокопреосвященству с просьбою, чтобы по кончине моей тело мое погребено было в Кронштадте, а не в Иоанновском монастыре в Петербурге, – сим молю Вас, Владыко, оставить без последствия такого рода ходатайство и повелеть исполнить мое завещание – похоронить кости мои в склепе Ивановского монастыря под церковью. Там место уж им приготовлено. Прошу об этом, как строитель, Божиею милостию, Ивановского монастыря. На панихиды и литургии в Кронштадте прошу благословить Преосвященного Кирилла; а в Ивановский монастырь на литургию и отпевание – Вас самих, – добро пожаловать».
Подписано: «Готовящийся к кончине, крайне недомогающий Протоиерей Иоанн Сергиев. 26 сентября 1907 г.».
Но он прожил после этого письма еще 1 год и почти 3 месяца.
К скорбям же мы присоединим и вопрос об «иоаннитах».
По этому вопросу существовало два противоположных мнения: одни именовали таких людей сектантами, другие – добрыми почитателями о.Иоанна; было и промежуточное толкование: их не следует еще клеймить именем «сектантов», поскольку это течение еще недостаточно оформилось и находится еще «в стадии развития своего».
На съезде миссионеров в Киеве в 1908 г. – где и мне пришлось быть наблюдателем – после высказывания разноречивых мнений все же постановлено было считать иоаннитов сектантами, хлыстовского духа.
Насколько мне известно это течение, здесь можно видеть различные мотивы: и почитание о.Иоанна, и стремление помочь Православной Церкви в борьбе с неверующими; и материальные расчеты – использовать наивных, но и скрытных поклонников и особенно поклонниц Батюшки; и увлечение идеей о близком Втором пришествии Христовом, к чему бывают склонны многие даже правильно религиозные христиане, и к чему можно находить основание у самого о.Иоанна. И потому у разных людей мы замечаем разные до противоположности мнения. Даже православные епископы думали и писали об этом различно. Между тем противники этого движения всех почитателей Батюшки готовы были зачислить огулом в «иоанновскую» секту.
Известны и факты сношения – посещения, письма и фотографии – в которых сам о.Иоанн обращался к подобным лицам, что давало им и видимое основание считать себя близкими к нему людьми и даже одобряемыми им.
Все это не удивительно. История Церкви знает из прошлого подобные факты. Например, ошибся и св. Василий Великий, считая епископа-арианина за православного. Ошибся и св. Григорий Богослов, приняв к себе известного епископа Максима Циника, (потом удалив его, так как тот захотел занять его место). При этом в первой речи он произнес в храме похвальную речь гостю; а во второй, после удаления его, говорит православным между прочим: «Я ошибся! Но это – не большая беда: кто сам верен, тот всех доверчивее» (пишу по памяти). Иоанна Златоуста запрещено было сначала даже поминать после кончины его. Было недоразумение между христианами: кто выше из святителей – Василий, Григорий или Иоанн? Мнения разделились... Вероятно, почитатели одного не удерживались от унижения других. И нужно было установить общий праздник всем трем святителям, чтобы прекратились распри.
Из русской истории нам известно совершенно различное отношение к патриарху Никону: некоторые говорят о нем как о святом; а другие винят его в самоволии, клерикализме, неумеренной ревности и поношении восточных патриархов на суде. И к Московскому митрополиту Филарету доселе разные люди относятся по-разному. Можно бы и на другие примеры указать.
Причем различные люди смотрят разно, но искренно. На личность о.Иоанна сначала неодобрительно смотрел даже такой современный ему авторитет, как епископ Феофан Затворник. На вопрос о нем он писал, что Батюшка идет совершенно небывалым путем: спасается среди мира, среди соблазнов. Но потом он стал говорить совсем иначе. В 1892 году, за 2 года до смерти, он пишет подвижнику о. Г. следующее:
«Отец Иоанн Кронштадтский – Божий человек. Молитва его к Богу доходна, по великой вере его. Господь да хранит его в смирении и преданности Его святой воле, и в самоотвержении. У него не одна книжка, а до 15, или более. Потрудитесь приобресть. Они все невелички5... Образ исповеди, им ведомый6, вероятно держится с благословения Владыки Митрополита. Но о.Иоанн и частно исповедует; а то7 все те, которые не имеют что особенное сказать или спросить. У него бывает народу не до 200, а 20008.
Это – милость Божия!!»
Поэтому обвинять о.Иоанна никак нельзя!
Но возвращаясь к иоаннитам, нужно сказать, что те, которые обособились в самостоятельные общины и обвиняли судивших их, уже тем виноваты, что они погрешали против Церкви Божией, выделяясь из нее. Ведь слово сектанты означает тех людей, которые отделяются (секто – секу, отрубаю, отделяю) именно от Церкви Божией. А у иоаннитов это желание отделения несомненно было: то есть психология была сектантская.
