В эти же годы он стал членом петербургского Общества в память отца Иоанна Кронштадтского: 9 ноября 1909 года состоялось первое заседание «избранных общими собраниями 22 октября и 4 ноября членов правления, которые закрытой баллотировкой избрали из своей среды на должность Председателя прот. А. А. Дернова, товарищем председателя вдову генерала от инфантерии А. Н. Прокопе, казначеем свящ. И. Н. Орнатского и секретарем статского советника Я. В. Илляшевича»609.
Исполняя свои секретарские обязанности и, в частности, ведя переписку Общества, Илляшевич постоянно общался с людьми, близко стоявшими к отцу Иоанну610, и это обстоятельство придает особую ценность его книге. После того как 8 апреля 1910 года Яков Валерианович был избран председателем комиссии по собиранию сведений о прибегающих к помощи Общества, он, помимо ближайшего окружения Батюшки, стал знакомиться со множеством людей, обращавшихся к Кронштадтскому пастырю, поскольку в Общество шли как к самому отцу Иоанну611. Таким образом автор будущей книги оказался на пути людских потоков, которые текли к отцу Иоанну, и тем самым получил возможность улавливать все обращенные к Батюшке голоса.
Уже достаточно рано Илляшевич начинает осмысливать роль отца Иоанна в церковно-общественной жизни. Его имя наряду с другими докладчиками встречается, например, в газетном сообщении о торжественном собрании по случаю первой годовщины Общества, проходившем 19 октября 1910 года в 8 часов вечера в зале Общества религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви: «После доклада отца А. А. Дернова о деятельности Общества будут предложены чтения: 1) “Несколько воспоминаний об отце Иоанне” священника Иоанна Николаевича Орнатского 2) “Характер благотворительности отца Иоанна Кронштадтского и Общества его имени в сравнении с современной благотворительностью вообще” статского советника Якова Валериановича Илляшевича 3) “Отец Иоанн Кронштадтский как подвижник” студента Ш курса Петербургской Духовной Академии Василия Прокофьевича Тарасова»612. Тогда же Илляшевич начинает собирать сведения о молитвенной помощи отца Иоанна. Так, в четвертую годовщину смерти Батюшки он выступал на чтениях в Соляном городке (зал общественных собраний в Петербурге), где прочитал доклад «Два случая проявления дивной силы молитвы и могущественно-действенной силы веры отца Иоанна Кронштадтского»613.
Эту «силу молитвы» Батюшки он и сам почувствовал в страшные годы, последовавшие за октябрьским переворотом, — вплоть до вынужденного отъезда за границу в 1926 году. Не единожды его семья была на краю гибели, и всякий раз вслед за обращенными к Батюшке молитвами приходило избавление. Один из подобных случаев приведен им на страницах книги: находясь с семьей в совершенной нищете, голодая, Илляшевич встречает в храме купца, почитателя отца Иоанна, и тот дает ему деньги, причем настаивает, что это не в долг, а безвозмездно614.
Скудное, порой унизительное существование в эмиграции позволило Илляшевичу особенно глубоко, изнутри, прочувствовать великое значение Домов Трудолюбия, повсеместно воздвигавшихся в России по почину отца Иоанна, который любил говорить: «Дай неимущему прежде всего крышу». «О, как понятны нам, беженцам, — писал Яков Валерьянович, — эти слова великого сердцеведца отца Иоанна, особенно тем, которым (по большой протекции) разрешалось спать на канцелярских столах неотапливаемого помещения. Если бы русские люди, вывезшие из России царские деньги, или вообще богачи имели бы христианскую любовь отца Иоанна к страждущим <...> тогда не было бы столь частых самоубийств, вызываемых горечью беспомощности и отсутствием крова. Люди, стыдящиеся просить, то есть лучшие люди, не умирали бы с голоду; если бы у этих несчастных была бы своя кровать в общежитии, отапливаемом зимою, но не было бы денег на еду, то соседи поделились бы с ними: кто дал бы кусок хлеба, кто кружку чая и кусок сахару и помогли найти заработок, — они чувствовали бы нравственную поддержку и не впадали в отчаяние»615.
