Второй том рождался в еще более тяжелых условиях. В 1939 году началась Вторая мировая война, повлекшая за собой экономический упадок и в тех странах, которые не воевали. Поэтому истинным чудом можно назвать выход в свет в 1941 году второго тома книги. Как писал сам Илляшевич в предисловии к тому, решающее значение в осуществлении его замыслов имела помощь знаменитого авиаконструктора И. И. Сикорского, проживавшего в Америке. Выход в свет первого тома совпал с приездом И. И. Сикорского в Белград, что явилось крупным событием для всей русской эмиграции. Как писал один из журналистов, «приезд, вернее — прилет, И. И. Сикорского и двухдневное пребывание в Белграде прошли не только как большой национальный праздник для русских. <...> Чествовали И. И. Сикорского Русский Научный Институт, Союз русских летчиков. Особенно же грандиозно прошло чествование, устроенное в Русском Доме имени Императора Николая II русскими организациями»626. Среди выступавших на вечере с приветственными речами были и те, кто имел близкое отношение к труду Илляшевича: так, от «Царского вестника» выступал келейник и биограф покойного митрополита Антония (Храповицкого) Н. П. Рклицкий627, от высших военных курсов генерал Шуберский, от Союза судебных деятелей бывший сотрудник Илляшевича по петербургскому Обществу памяти отца Иоанна Кронштадтского сенатор С. Н. Трегубов. Скорее всего, Яков Валерьянович вручил только что вышедший первый том своей книги И. И. Сикорскому как сыну известного почитателя отца Иоанна, и тот принял на себя большую часть расходов по изданию второго тома.
В Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург) хранится черновик письма Илляшевича, посланного Сикорскому в Америку, из которого можно видеть, каким подвигом для 75-летнего автора было создание его книги. Вот текст этого письма:
«30 марта 1946.
Досточтимый и боголюбезнейший Игорь Иванович.
На днях послал Вам письмо и II том книги И. К. Сурского “Отец Иоанн Кронштадтский”. Сейчас пользуюсь случаем, что мой знакомый завтра летит к Вам, посылаю Вам II том, мною исправленный. Я живу в Белграде с дочерью, кончающею здешнюю Консерваторию. Год тому назад на экзамене она дрожала, будучи вообще застенчивою. Профессора заметили это и сказали, что Вы дрожите, ведь мы не волки и Вас не съедим. Когда же она спела, то они сказали: “Мы очень рады, что видели, что Вы дрожите, и теперь убедились, что она (дрожь) не помешала вам спеть дивным и сильным голосом — вы Богом одаренная, не забывайте, что вы Богом одаренная и никогда не бойтесь, так как никто не может отнять от Вас таланта”. Здесь был Московский Музиколог, был в Консерватории и, осведомившись в ее таланте, пригласил ее к себе, посадил на свое кресло на последнем вечере танцев и музыки, обещал прислать ей свою книгу и сказал, что поможет ей устроиться петь в Москве и пригласил ее ужинать с представителями русского посольства и военной миссии. Когда все встали, чтобы идти ужинать, она замешалась в толпе и убежала домой. Она кончила с золотой медалью здесь русский институт, кончила философский факультет университета и 2 года училась французскому языку, стенографии и дактилографии и получила первую высшую награду от Министерства.
Я написал книгу, содержащую потрясающие чудеса Самого Господа Бога, Николая Чудотворца, Иннокентия Иркутского и Серафима Саровского, бывшие в Советской России, и чудеса Иоанна Кронштадтского, бывшие в Белграде628. Напечатать эту книгу здесь невозможно, так как бумагу дают только на издания пропагандные коммунистические, на религиозную же книгу не дают. Я не беженец, а выехал из России в 1926 году с целью лечения старшей дочери, у которой был костный туберкулез второго и третьего шейных позвонков, и Московский профессор сказал, что единственная надежда вылечить ее — это прожить 2 года безвыездно на берегу бухты Котарской Адриатического моря, где сильные эманации йода, и она совсем поправилась. Здешний Русский Консул, который знает меня и мою дочь, говорит, что признает за мною и дочерью права Советского Гражданства, когда я захочу ехать в Россию. Сербского подданства мы не принимали и у нас имеются выданные сербскими властями привременные свидетельства на право жительства в Белграде. Вот у меня и возникла мысль: не могли ли бы Вы, благодаря Вашим связям, устроить нам переезд к Вам629. Мы совершенно оборванные, не имеем средств, чтобы есть, пробуем безрезультатно продавать вещи, но никто не покупает. Условия жизни такие, что за каждым куском нужно стоять в очереди часами. Я получаю пенсию 900 динар в месяц, этого не хватит на обед и ужин на 5 дней. Надо платить 500 динар за квартиру. Дочь зарабатывает 2400, надо покупать топливо, а на еду не остается, словом голодная смерть от истощения, а между тем я мог бы издать полезную книгу, мог бы лекции читать.
