Илляшевич жил среди людей, лишившихся родины и подчас социально деградировавших: бывшие гвардейские офицеры порой становились чернорабочими или вышибалами в ночных ресторанах, генералы — лакеями и швейцарами. Для многих эмигрантов это стало толчком для переосмысления своего духовного пути, для переоценки собственного прошлого. Об обращении к Богу в эмиграции, чему способствовала и память об отце Иоанне, свидетельствовал, например, писатель А. В. Амфитеатров: «“Семидесятники”, “восьмидесятники”, “девятидесятники”, воспитанные материалистическими течениями прошлого века, мы жили десятилетиями без религии, в равнодушии или даже во вражде к ней, не имея надобности ни в Церкви, ни в “гипотезе Бога”. Христиане по имени, по существу — атеисты; в большинстве, индифферентисты. <...> Утраченное с ранних детских лет “богозрение” мы начали вновь обретать, переживая ужасы Великой войны, в которой Бог покарал Землю потопом крови, как некогда — потопом водным. А потом узрели пред собою <...> чудовище Революции, отвергшей Бога и объявившей беспощадную войну всем Его проявлениям в человеке, и постигли, как ужасен, низок и ничтожен человек, когда не станет в нем Бога»616.
Эта жизнь вне родины у автора книги, как и у многих эмигрантов будила воспоминания о дореволюционной церковной жизни, одной из центральных фигур которой был отец Иоанн. И поэтому Илляшевич оказался в благоприятнейших условиях для сбора подобных воспоминаний о Кронштадтском пастыре. Ностальгически окрашенные истории часто оказывались для мемуаристов не только средством осмыслить всю глубину подвижничества отца Иоанна, но и оглянуться на собственный духовный путь.
Еще одним благоприятным обстоятельством для создания книги явилось то, что Илляшевич поселился в Сербии — стране, гостеприимнее других встретившей русских эмигрантов; к тому же здесь оказывалось покровительство разным формам русской церковной жизни. Одним из первых значительных событий в этом плане стало формирование в 1921 году в Сремских Карловцах Русской Православной Церкви Заграницей617, где в 1921 и 1938 годах прошли ее Первый и Второй Соборы. Прибывшие в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев россияне получили возможность выстроить в Белграде свой храм; когда было получено известие, что в Москве на Красной площади большевики разрушили Иверскую часовню, в Белграде появилась точная ее копия (в 1931 году). В сербской столице возникло несколько русских православных братств — Братство Серафима Саровского, Братство святого Благоверного князя Владимира, Братство Святой Руси и Братство отца Иоанна Кронштадтского. Так, и после смерти Батюшки его имя продолжало объединять вокруг себя людей.
Духовное состояние русской эмиграции в 1938 году охарактеризовал епископ Иоанн (Максимович): «Русские люди в громадном большинстве несут тяжелую жизнь, полную тяжелых душевных переживаний и материальных лишений. Как ни гостеприимно относятся к нам в некоторых странах, в особенности же в братской нам Югославии, правительство и народ которой делают все возможное, чтобы засвидетельствовать свою любовь к России и смягчить горе русских изгнанников, но все же русские всюду чувствуют горечь лишения родины. Вся окружающая их обстановка напоминает, что они суть пришельцы и должны применяться к часто чуждым им обычаям, питаясь крохами, падающими от трапезы приютивших их. <...> Школа беженской жизни многих нравственно переродила и возвысила. Должно отдать честь и почтение тем, кто несут свой крест беженства, исполняя непривычные для них работы, живя в условиях, о которых никогда прежде не знали и не думали, и при этом остаются крепкими духом, сохраняют благородство души и горячую любовь к своему Отечеству и без ропота, каясь о прежних прегрешениях, перенося испытание»618. Думается, что Илляшевич был одним из тех русских эмигрантов, наблюдая которых владыка Иоанн и пришел к такому умозаключению. Книга «Отец Иоанн Кронштадтский» сохранила для нас ряд фактов, свидетельствующих о близких отношениях ее автора и владыки Иоанна, который был и ее первым редактором. Ныне здравствующая родственница Илляшевича по отцу — Вера Валентиновна Илляшевич сообщила автору данной статьи, что и после издания книги дружеские отношения автора книги и владыки не прерывались, и умер Яков Валерьянович 23 марта 1953 года в Париже «на руках святого угодника Христова Иоанна Шанхайского, Парижского, Сан-францисского». Знаменательно, что именно владыка Иоанн продолжил после Илляшевича сбор свидетельств для канонизации отца Иоанна, которая в значительной степени была плодом его трудов (владыка возглавлял комиссию по канонизации).
