— Разница в том, что он опорочил мою внучку, — прорычал калека и повторил с нажимом: — Он мучился⁈
В его глазах отразилась такая свирепая ненависть, что Оредин не смог умолчать.
— Да. Его долго пытали…
— Хорошо! За это вам земной поклон бы отвесить, да боюсь, у меня он выйдет недостаточно глубоким.
Калека неловко встал на свои обрубки, взял со стола золотое блюдо, слизал с него остатки пищи и спрятал под плащ.
— Прощальный дар, — пояснил он, — отправится в сокровищницу, чтобы дракону было удобнее спать. А вам всем совет, горные карлы: убирайтесь. Вы не обретёте в Пепельном доле ничего кроме смерти, ибо эта земля — последний клочок Гроганской империи. Не торопитесь с ответом, времени вам до завтрашнего заката. Тогда вернусь.
Квинтус Бракк покинул шатёр и какое-то время гномы только и делали, что растеряно переглядывались, пока один из тысячников не вскочил, ударяя кулаками о столешницу.
— Да что эти варвары о себе возомнили⁈
— Тише, — приказал Оредин, — раньше надо было возмущаться.
— Он угрожал нам! Обычаи гостеприимства попраны, мы можем…
— Схватить безногого и пытать его? Я не приветствую подобные дела в отличие от моего отца, так что успокойтесь все и просто отправьте за ним пару опытных разведчиков. Вряд ли будет трудно выследить калеку даже в ночи. Озрик, что думаешь?
Старый гном степенно отёр усы, щипнул себя за кончик длинного носа.
— Что-то странное творится здесь. Зная, зачем мы пришли, посланец подтвердил наши надежды, можно сказать, воодушевил, хотя до сих пор верится с трудом. Что это? Оговорил ли он себя? Зачем? Чтобы заманить в ловушку? Где она? За воротами? А если бы он отрицал, то поверили бы мы ему? А если бы поверили, то ушли бы, не проверив? Нет, рекс не принял бы такой доклад. По итогу, не важно, есть ли дракон, есть ли сокровища, признал бы он, отрицал бы, — мы всё равно обыскали бы всё и убили бы всех, кто встал бы на нашем пути. Думаю, этот Бракк понимает, что мы не уйдём просто так.
На следующий день разведывательные отряды вышли из лагеря, чтобы изучить отдалённые части Пепельного дола. Им было приказано как следует прочесать подножья и склоны гор, выявить секреты, из которых люди наверняка следили за гномами. Тем временем Оредину оставалось только ждать. Порядок внутри лагеря налаживался сам собой, каждый, от тысячника до последнего каморника знал, что и когда должен делать.
На закате разъезды вернулись ни с чем, а после от периметра пришло сообщение: калека явился.
— Как вы ухитрились потерять его вчера?
— Слушаюсь! — Командир разведчиков ударил кулаком о шлем, он дико потел и старался не смотреть на Оредина. — Не могу знать, господин! Он исчез в темноте…
— Разгильдяи.
Вскоре калека проковылял в шатёр как животное на четырёх неуклюжих конечностях и стянул с головы капюшон.
— Мир этому дому. Ты принял решение, Оредин эаб Зэльгафивар?
Наследник отложил трубку на янтарную подставку и поёрзал в кресле.
— Мы пришли сюда за гельтом, который вам следовало платить в течении полутора тысяч лет, и за драконом, который принадлежит Кхазунгору. Выдайте требуемое, и кровь не прольётся.
Квинтус Бракк словно пропустил слова мимо ушей, он стоял на всех четырёх, сутулый, неподвижный, молчаливый, только глаза медленно вращались, перебегая взглядом с одного бородатого лица на другое. Вдруг его собственное пошло трещинами, — улыбка, — блеснули сточенные десятками лет работы грязно-жёлтые зубы.
— Значит, прольётся кровь. Не мы начали эту войну, однако, Элрог будет доволен. Лишь только наступит завтра, мы будем врагами до смерти, гномы.
Калека неуклюже поковылял прочь, но, только выйдя под открытое небо, развернулся и закричал, указывая на Оредина грязным пальцем:
— Не мы начали эту войну! Не мы! Но Элрог засвидетельствует нашу доблесть! Лишь только наступит завтра, принц, люди и гномы станут врагами! Девятый легион выступает на войну!
На этом встреча уже точно завершилась, Квинтус Бракк поковылял дальше мимо рядов палаток, под сотнями пристальных взглядов.
— У тебя есть ещё один шанс, постарайся хотя бы сегодня не потерять калеку, или можешь лишиться бороды, — сказал Оредин командиру разведчиков. — И головы заодно.
— Слушаюсь! Будет содеяно!
///
До глубокой ночи наследник совещался с воеводами, пытался определить, с чего им начать военные действия? Признаться, люди смогли прибавить ему головной боли просто тем, что не явились. Вышли бы на честный бой, и гномья рать перемолотила бы их… Этой мысли Оредин усмехнулся с иронией. Честный бой? Кучка дикарей в открытом поле против пушек, мортир и рунной стали, —
От всех советов и мыслей, наследник изрядно устал, так что отпустил воевод и остался, наконец, в одиночестве, даже адъютанта прогнал. Полог в задней части шатра приподнялся, и он прошёл в маленькую спальню, тяжело улёгся на походную койку.
