«Может, ударить этого жизнерадостного дурака по голове несколько раз, чтобы пришёл в ум?» — мучительно подумал Оредин.
— Сколько было нападавших, почтенный эаб Годвур?
Тысячный воевода Нильссан эаб Годвур давно страдал бессонницей и оттого он оказался единственным из всех, кто был полезен прошлой ночью. Рослый гном с густой гривой и длинной рыжей с серебром бородой, чуть опустил плечи и отвёл взгляд.
— Неизвестно, господин. Трупов у нас на руках сорок девять, но вообще нападавших было намного больше, они орудовали повсюду, эти проклятые тени. Резали спящих, резали скакунов, поджигали припасы. Сеяли хаос.
— Куда же делись остальные, если трупов неполных полсотни?
— Утекли, господин, — глухо ответил воевода. — Мы обнаружили бреши в заграждении между вагонами и под ними, нашли следы на валу, оставленные беглецами. Судя по всему, они подготовили пути отступления прежде чем начать своё подлое дело.
— Итог, — Оредин глубоко вдохнул, — враг лишил нас части высшего командования и многих сотенных, почти уничтожил разведывательный отряд, урезал нам ресурсы, забрал жизни у ста ратников и ещё сотню превратил в обузу. За всё это он заплатил лишь сорока девятью трупами. Я ничего не упустил?
— Да, господин, — кулаки эаб Годвура сжались, — всё так.
— Ошибаешься, почтенный, ведь я ничего не сказал о том, как низко пал боевой дух выживших. Но знаете ли вы, что ещё худе всего перечисленного?
Офицеры молчали, только Озрик шмыгнул длинным носом и тихо ответил:
— Нам непонятно, как им это удалось.
— Именно. А раз нам непонятно, то мы не защищены от повторения. Вот, что хуже всего.
Наследник отвернулся, прикрыл глаза, пытаясь совладать с мучительной болью. Он обязан был думать, искать ответы, но в голову ничего не шло, раны горели огнём, пульс бился в них, заставляя вздрагивать. Лекарь уже давно передал Оредину снадобье, чтобы уснуть без мучений, но тот лишал себя отдыха, виня в происшедшем. Это было глупо, — отдохнув, его разум мог бы справиться с загадкой, но, в то же время, терзало чувство, будто, если Оредин уснёт, без его присмотра всё повторится. Старый Озрик понимал, что творилось в голове у бывшего воспитанника, но молчал, зная, что это состояние необходимо переждать.
— Нашли что-нибудь интересное? — спросил он у лекаря.
— О, примечательные дылды, господин! — улыбнулся тот. — Много старых ран и переломов, но все — сильные выносливые особи. Хотя и разные. Обычно, жители таких маленьких уединённых углов испытывают нехватку свежей крови, все друг другу родичи, все похожи, но у этих масса различий, цвет волос, глаз, рост…
— Они поколениями воровали чужих женщин.
— Дерзко и мудро, — хмыкнул лекарь. — И выбраковка у них была неплохая. Видишь эти шрамы, господин? Похожи на чешую, правда?
Оредин тяжело выдохнул, открыл глаза. Несомненно, обнажённые трупы людей представляли некоторое зрелище. Плечи, предплечья, а также грудь, живот, бёдра и голени каждого трупа покрывали многие тысячи тёмных рубцов, похожих на чешуйки. Лицо каждого из мужчин было татуировано соответствующим узором, бород и усов никто из них не носил, а языки у всех были разрезаны вдоль, словно у змей.
— Членовредительство как часть культуры, — размышлял лекарь, — может быть, ритуал эмансипации. В эти надрезы втиралась зола, чтобы они обрели цвет, дольше заживали и выглядели более выпукло. Я уверен, что многие особи умерли от заражения крови, но самые крепкие выжили и вот они теперь, лежат перед нами. Обрати внимание, господин, у них есть и более традиционные татуировки.
На правом плече у каждого мертвеца среди «чешуек» находился участок гладкой кожи, где было вписано: «LECIXILDIA».
Оредин вновь сомкнул глаза; боль и не думала отступать.
— Нам всем нужно понять одну важную вещь, — сказал он так, чтобы каждый офицер навострил уши, и чтобы никто вне круга командования ничего не услышал, — мы пришли ставить на колени дикарей, но оказались лицом к лицу с вражеской
Он сглотнул вязкую слюну, перетерпел новую вспышку боли.
— Тебе нужно отдохнуть, мальчик мой…
— Вынесите трупы врагов наружу, сложите вместе, пусть гниют под открытым небом, раз у нас недостаточно угля, чтобы их сжечь. Наших покойников захоронить по обычаю, сложите воеводам подобающие кэрны, камней вокруг полно, и…
Левое веко Оредина дёрнулось, он замер и стоял так неподвижно, пока старый Озрик не толкнул его.
— Мне было озарение. Камни.
— Что? — не понял рунный мастер.
