— Я не прошу ничего, чего не следовало бы просить у рунного мастера, переступившего порог пятого столетия. Ты хотел послужить мне, — вот твоя возможность. — Наследник поднялся. — Мы были посланы сюда рексом, и обязаны исполнить приказы. До этого момента мы только терпели неудачи и несли потери, но задумайтесь, не славно ли, что враг оказался достоин? Не славно ли, что мы обагрим оружие кровью без зазрения совести и покроем себя славой, — не позором? Я скорблю по нашим воинам, но сейчас моё сердце преисполнено радостью! Цель намечена!
— Преграды будут сметены! — громыхнули офицеры. — Ху-ра! Ху-ра! Ху-ра!
Рунный мастер вздохнул, с кряхтением поднялся и двинулся к выходу.
— Идём, мастер Торфур, будем работать вместе. А заодно я поведаю тебе притчу о наказуемости инициативы.
Утром пятого дня внешняя стена вагонов разомкнулась; дыша паром, машины потянулись к выходу из долины одна за другой и вскоре покинули Пепельный дол.
Вагоны без остановок ползли по своим остывшим следам всё дальше, и остановились только через трое суток близ горного озера, чьи берега покрывал лес. Несколько бригад отправились за древесиной, застучали топоры, и вскоре Озрик сообщил, что работа закончена.
Детали машины уже были вынесены под открытое небо: металлические и деревянные; множество гномов трудились вокруг, составляя из них целое — длинный корпус не ошкуренных досок, похожий на корабельный, с маленьким атанором посередине и таким же мелким гулгомом на корме. Труба атанора напрямую крепилась к большому кожаному шару, который только-только стал наполняться газом, а каменное творение держалось за железные рукоятки, соединённые с большим пропеллером в кормовой части гондолы.
— Неплохая работа за несколько дней, а? — Старый гном гордился собой. — Этого малыша я вырезал своими руками, вложил руны из собственного запаса, теперь он — двигатель, тихий и неутомимый.
— Действительно, малыш.
— Дабы ты знал, юноша, создать гулгома сильным и прочным легко, если он огромен. А вот попробуй наделить этими качествами маленького. Сделаешь его из туфа ради лёгкости, — рассыплется, а из гранита во имя прочности — будет слишком тяжёл. И всё же я выполнил твой приказ, как и Торфур. Он весьма толковый инженер, и наилучшим образом его талант проявился в стеснённых условиях, когда нужно было работать впопыхах с тем, что есть под рукой. Иные ломаются при таком давлении, но некоторые кусочки угля превращаются в алмазы.
— Я обращу на него внимание, когда мы вернёмся с победой. Оно полетит?
— У нас нет времени на пробы и ошибки, только на успех, я донёс это до Торфура. Атанор вырабатывает газ легче воздуха, который поднимет нас в небо, мой гулгом будет работать без устали, чтобы скорее доставить нас в стан врага, но нельзя забывать, что рулей высоты нет, а запас реактивов ограничен. Путь только в одну сторону, а для того, чтобы опуститься, нам придётся стравить газ из баллона, после чего корабль израсходует свой ресурс.
— Я не ослышался, ты сказал «нам»?
— Гулгому нужен мастер, уж прости, но я не мог вкладывать в эту мелочь столько рун, чтобы она понимала команды кого угодно. У меня их с собой столько не было.
— И ты решил рискнуть своими мощами?
— А что мне сделается? Пока жив твой отец, буду жив и я. Давайте, громоздите свои металлические телеса на борт и приготовьтесь к самому неудобному полёту в жизни, потому что скамейки имеют вес, и мы их не сделали!
Воины забрались в гондолу, баллон раздулся от газа и корабль медленно поднялся в небо. Оредин подумал с мрачным весельем, что никогда прежде не осмелился бы рассекать небеса над Хребтом. Насколько же отчаянным оказалось положение, раз он решился на такое?
Гномы правили на, в и под горами, их империя была бесконечно велика и богата, но в небесах над пиками всё принадлежало драконам. Чудовищные змеи могли пропустить мимо себя караван громоздких коробок, ползавших внизу, источая зловонье, но стоило чему-то большому взлететь, как это что-то становилось соперником, посягнувшим на охотничьи угодья. Если бы не драконы, летучие флоты гномов бороздили бы небесный простор.
Инженер Торфур сам встал к атанору, номхэйден рассудил, что раз он придумал этот авантюрный план, то должен был рискнуть тоже. Весьма похвально для худородного. Старый Озрик тем временем кутался в шубу возле своего творения, которое работало рычагами, почти бесшумно заставляя пропеллер крутиться. Корабль плыл по небу.
Сам себе удивляясь, Оредин впервые почувствовал покой с тех пор как на него напал ночной убийца. Именно сейчас, когда он ни на что не мог влиять, был оторван от командования, и корабль сам нёс их к цели, наследник ощутил покой над бездной. Он закрыл глаза и тут же сладко уснул.
///
Оредина разбудили совсем скоро, спустя всего несколько часов полёта. Как всегда бывало после дневного сна, он ощутил себя потерянным, будто пробыл в небытии столетие, но быстро пришёл в полное сознание.
