— Даня проснулся, я помог ей с ним, и отправил ее спать. Условия конечно в экономе ужасные, но в бизнесе свободных мест нет.
— Да что ты, — хмыкаю я. — Мне тебе посочувствовать?
— Знаешь, да, — грубо говорит он, — пожалуй сочувствовать мне сейчас в самую пору, — он накрывает ладонями уши Дани, от чего сын хихикает, думая, что это какая-то игра, — проебать два года жизни своего сына. Да, Таисия, теперь мне можно только посочувствовать.
— Ты, кажется, не хотел детей. Это, во-первых, а во-вторых, у тебя невеста, что же вы не сделали с ней ребенка за эти два года, раз до сих пор не разбежались. М-м-м?
— Есть женщины, с которыми детей заводить нельзя, — говорит, никак не продолжая мысль.
А это ведь я… я такая женщина. Он со мной не планировал детей, это точно. А теперь вот. Мы в самолете, даже рядом друг с другом сидим, словно чертова семейная пара, а на деле друг другу глотки перегрызть готовы. Я ему за то, что появился. Он мне за то, что у него отобрала.
— Да что вы говорите! — не могу удержаться от язвительного тона. — Со мной так-то тоже…
— Хватит, Таисия. Остынь, злиться тебе сейчас не на что, тебе не кажется?
Я чувствую как щеки опаляет огнем. Я ведь и правда перешла черту и начала разговаривать с Дамиром, как обозленная фурия, хотя попрощались же мы с ним на хорошей ноте. Если не вспоминать о…
О том поцелуе в туалете.
Я рефлекторно бросаю взгляд на губы Дамира. Сейчас они что-то шепчут на ухо нашему сыну, а у меня в груди что-то переворачивается.
Нет, оно даже не переворачивается, там у меня просто взрыв эмоций. Всплеск такой силы, что я невольно тру кожу в районе груди, словно от этого может стать легче, словно меня может отпустить. Но нет… нет, только хуже становится. И предательские слезы еще наворачиваются на глаза. Я ведь не сильная совсем, как может показаться. Ранимая по-прежнему и плакса, хоть и меньше стала реветь с Даней, чтобы не показывать плохой пример.
Но как это сделать теперь, когда перед глазами Даня мило улыбающийся, сжимающий своими маленькими пальчиками большие пальцы Дамира. Второй рукой, Даня аккуратно вазюкает пальчиками по повязке на другой руке Дамира, и очень внимательно ее рассматривает. Кажется именно ее они и обсуждают.
А я не слышу.
И не понимаю почему.
То ли потому что они говорят настолько тихо, хотя сидят же всего через одну сидушку от меня, у окна. То ли потому что у меня в ушах подозрительно бахает и шумит.
Наверное это просто от полета, заложило уши, вот я и не слышу ничего. А слезы… слезы тоже от полета.
Это становится моей последней мыслью, а затем гул в ушах становится совершенно непереносимым, Даня с Дамиром перед моими глазами плывут, а я теряю связь с реальностью.
Я, конечно, очень быстро возвращаюсь в сознание. Стюардессы реагируют молниеносно и вот я уже распахиваю глаза, лежа на коленях у Дамира, а надо мной склоняются все, кто только может. И пассажиры, сидящие рядом, и озабоченные стюардессы.
У них, наверное, сегодня не рейс, а черте что, учитывая количество происшествий на один несчастный самолет. Девушки перепуганы, спрашивают, все ли в порядке и не нужна ли мне дополнительная помощь, хоть и сомневаюсь, что они что-то смогли бы сделать. Врач на борту, конечно, есть, но он хирург и душу, к сожалению, не лечит.
Я равнодушно отвечаю, что все хорошо. А что еще мне сказать? Что я хочу покинуть самолет? В воздухе это невозможно, а больше ничего я не хочу так сильно. Разве что отмотать время назад и сесть на другой рейс. Я ведь так долго выбирала, чтобы максимально удобно и быстро.
Выбрала, называется.
По-настоящему я прихожу в себя только тогда, когда мы покидаем самолет и проходим таможенный контроль. И все это время Дамир стоит позади. Ничего не говорит, никак со мной не контактирует, но в очереди стоит с нами. И даже когда я пытаюсь быстро-быстро проскочить, он все равно успевает. Догоняет нас и идет рядом.
Со стороны мы, наверное, похожи на семейную пару в ссоре. Я нервно шагаю вперед, он спокойно идет следом, словно другого места ему, кроме как рядом со мной, нет. И ведь он даже не спрашивает, нужно ли мне его присутствие! Просто идет и все.
В ожидании за багажом Дамир стоит с нами, хотя у него с собой только небольшая ручная кладь. Это я понимаю, когда мы забираем чемоданы и выходим из здания аэропорта, а Дамир, так и не забрав ничего, идет следом. И на выходе берет меня под руку. Не сильно, но настойчиво, требовательно.
И я понимаю, что отказаться не могу.
Нет, конечно, можно попытаться, устроить истерику, заорать, что ко мне домогаются и кто-то да придет. Охрана аэропорта, в конце концов, отреагирует, но я так чертовски устала, что ничего не хочу делать. Ни разговаривать с ним, ни спорить, ни бросаться обвинениями. Хочу верить, что он оставит меня в покое. Скажет явиться куда-нибудь для теста ДНК и все. Может даже приказать, я и слова не скажу, но нет.
Дамир куда-то меня ведет, а я просто молча иду за ним, держа на руках Даню. Рядом семенит Ксю, таща за собой маленький чемодан. Два наших больших Дамир великодушно взял на себя.
