Я повинуюсь ему, как тряпичная кукла, но у автомобиля, огромного такого, с тонированными стеклами и с личным водителем, торможу и ровным тоном говорю:
— Мы никуда с тобой не поедем.
О таком равнодушии, из которого сейчас буквально состоит мой голос, я мечтала когда-то давно. Тогда, когда он втаптывал меня в грязь. А теперь это происходит машинально. Просто я, кажется, устала. Столько всего навалилось. Даня ворочается на руках, кряхтит, да и Ксю, хоть и ни слова не говорит, но тоже устала. О себе не хочу даже и думать. Я ни рук не чувствую, ни спины. Мы так долго летели, а я еще и без няни, а ведь мы не обходились без нее практически ни дня.
— Таисия…
— Я еду на похороны мамы, Дамир. Мне некогда с тобой разбираться. Попробуешь посадить нас в машину насильно — я буду кричать, а затем подам в суд, обвинив тебя в преследовании.
Вижу, как в удивлении вытягивается его лицо. Да, оказывается, теперь я так могу. Но главное, теперь у меня для таких слов есть возможности. Я не бросаюсь простыми обвинениями. Несмотря на все, сказанное Адрианом, я все равно остаюсь дизайнером с именем и престижным портфолио. Скандал рано или поздно утихнет, а мои способности никуда не денутся. Если понадобится — снова переедем. Нам уже не привыкать из-за обвинений менять место жительства.
— Тая, тебе лучше сесть в машину прямо сейчас, — как-то слишком нагло говорить Дамир. Или мне просто кажется. Но я удивляюсь его настойчивости и начинаю смеяться, не понимая, с чего бы мне вообще его слушать.
— А что еще мне сделать? С чего ты вообще взял, что…
— Таисия Авдеева? Это же вы, верно? — мне не дают договорить, беспардонно врываясь в личное пространство.
Женщина, запыхавшись, пихает какую-то штуку едва ли не мне в рот. То, что это микрофон, я понимаю только тогда, когда вижу за ней оператора, точно так же подбежавшего к нам.
— Что скажете на счет скандала с плагиатом и связи с Пабло Коста?
Она едва ли не по зубам мне дает этим своим микрофоном, а я стою ошарашенная, не в силах вообще что-то сделать. И я бы и не сделала. Делает Дамир. Отодвигает ее от меня, но она продолжает ломиться даже через него и задавать вопросы.
— Вы намеренно подставили нашего бизнесмена или вас просто покинуло вдохновение и вы сделали нечто похожее?
Она бы, наверное, задавала еще кучу вопросов, но в какой-то момент с меня переключилась на Дамира. А уже через минуту я оказываюсь в злополучной машине, в которую совсем не собиралась садиться. Но журналисты не дали нам выбора. Если бы женщина была одна, то мы может быть отбились бы, но так как после нее пришли еще, выбора не было.
— Это что, шутка такая? — спрашиваю, повернувшись к Дамиру. — Это ты рассказал всем о плагиате?
— А похоже? — смотрит на меня недобрым взглядом. — Что за скандал с Пабло? Когда ты успела что-то натворить.
Я отворачиваюсь к окну и смотрю на мимо проезжающие машины и мелькающие здания. Хочется тут же ответить, что ничего такого я не творила и вообще не причем. Но я молчу. Дамир не тот перед кем, я стану оправдываться, да новости о плагиате вводят в растерянность.
Для полноты картины мне не хватало преследования еще и здесь. Признаться, я его вообще не ожидала. Потому что, ну где Мадейра? В нескольких тысячах километров. И меня здесь никто не знает. Но я не учла, что знают Дамира. Только вот не думала, что о плагиате кому-то станет известно. Мы ведь уже договорились обо всем. Все решили.
— Чтобы помочь, мне нужно знать, — неожиданно говорит Дамир.
— Помочь? И чем же ты мне собираешься помочь?
— Я понимаю, тебе кажется, что я главное зло на планете Земля. И что все это моих рук дело, но я не имею к журналистам никакого отношения. Таисия… нам все-равно придется поговорить.
Я хочу снова ему сказать, что никакого разговора у нас с ним не получится, но в нашу перепалку неожиданно влезает Ксю, молчавшая все это время.
— Хватит, пожалуйста, — едва не плача, произносит она.
И мне становится стыдно за то, что я снова рядом с ней веду себя не так как положено старшей сестре.
— Аксинья, прости, — первым находится Дамир. — Двадцать минут и мы будем дома, ляжешь отдохнешь после перелета.
— Дома? — подозрительно спрашиваю я.
— Да, дома. Я уже сообщил, чтобы готовили комнаты и на тебя, и на Аксинью, и на Даниила.
Он называет всех потными именами. А у меня сердце в груди сжимается. Вообще-то сына я назвала Даниэлем. Что вполне нормально в Португалии. А Дамир решил видимо иначе. Раз даже не спросил, от какого имени происходит Даня.
Меня это злит еще сильнее.
— Мы не поедем к тебе, — чеканю, вкладывая в голос все свое пренебрежение.
— Таисия, это не обсуждается.
— Мы едем домой. В нашу квартиру, где выросли. И ты не посмеешь нам в этом помешать, — я даже палец выставляю вперед. Еще чуть-чуть и он коснется носа Дамира.
Наверное, мы бы еще долго припирались, но Ксю снова заговаривает:
— Я хочу домой.
Глаза Дамира сначала расширяются от услышанного, затем сужаются, и по итогу он кивает.
