– Все, кроме тебя, Богдан! Мы уже тризну по тебе хотели справить, но ты пришел к костру, весь в крови, дерьме, грязи и чем-то там еще. Один. Полуживой, но пришел! Все вы, кто стоял там, спасли нас и еще сотни три женщин, детей и жалких изможденных крестьян. Стоило того? Разве нет? И как это можно забыть?! – Он вдохнул полной грудью, помотал головой и продолжил, чуть снизив тембр. – А не ты ли со Злым и Зверем гнал по лесу банду остроухих? Прямо в засаду? Сколько погибло тогда людей? Помнишь? Сколько положили мы их? И что, разве не ты убил того опоенного колдовскими зельями безумного избранного. Лучшего воина, предводителя сумасшедших варваров в долине за отрогами гор? Когда мы все думали, что нам настал конец. Он вышел, похваляясь силой. Смеялся, бесновался, кричал, обзывал нас трусами и грозился вытереть свое дерьмо о наши мертвые тела. Кто вышел усмирить его? Кто же это был? Может, я или Мелкий, или Болтун? Бугай?! Разве не ты стоял со мной спина к спине? Раз за разом, в каждой хреновой передряге? Да по твоей просьбе парни готовы были прирезать кого угодно, только попроси, Бугай! Мы! Были! Братством!
Богдан молчал, сердце с каждым словом товарища билось все быстрее, злость разливалась по телу все сильнее и сильнее. Правая рука, привыкшая держаться за меч, напряглась, как перед боем. Ноздри стали ощущать столь ненавистный запах трав, крови и мускуса... Он сжал кулаки, пытаясь отбросить наваждение, раз, другой. Выдохнул.
– Были, Торба. Но это в прошлом. В прошлом!
Горыня, видимо, выплеснув всю злость в слова, слегка успокоился. Посмотрел на собеседника, махнул рукой и хмыкнул:
– Не смеши меня, Богдан.
Он сел в кресло и продолжил:
– Ты единственный из нас кто остался в страже. Ты до сих пор убиваешь людей. Ты лазаешь по лесам. Служишь этому городу. Разве нет? Ты не можешь это бросить. Оно в тебе. Глубже чем в каждом из нас. Братство и есть ты.
- Не перегибай, Торба. - Бугай покачал головой. - Не перегибай.
- Я говорю тебе правду, друг мой.
- Может быть. Но то время прошло. Торба. Оно прошло. Все мы теперь, другие люди.
- Нет. Мы все те же убийцы и чудовища. И нам место друг с другом.
Глаза их встретились. Два опытных воина буравили другу друга взглядами, и злость понемногу уходила.
– Садись, – Торба указал на кресло, с которого в момент их перепалки вскочил Бугай. – Садись, пей чай и приходи завтра, надеюсь, у тебя получится. Мы будем тебя ждать. Завтра и всегда. Нельзя забывать, Богдан. Нельзя. Наша память, это и есть мы.
Медленным движением он подвинул к Богдану кружку с настоем.
Они молча цедили обжигающее питье. Скорее всего, оно действительно имело отличный вкус. Злой умел собирать травы в нужных пропорциях и сушил все это мастерски. Но сейчас напиток оказался слишком горячим, чтобы распробовать всю его прелесть. А сидеть в тишине после всего сказанного сил уже не имелось ни у того, ни у другого.
– Пойду я, – проговорил Богдан.
– Давай, – коротко ответил Горыня. – Заходи, я всегда рад тебе. Да и дочку приводи, сделаем ей поясок там или сумку.
На том два старых товарища и распрощались. Путь домой был тяжелым. На душе словно камень огромный повис. Постояв у входа в дом и посмотрев на небо, полное звезд, Богдан двинулся внутрь.
Зоря не спала.
- Случилось чего? - Прошептала она.
- Нет. - Но по тону и настрою точно было понятно, что что-то случилось. Богдан не очень то умел скрывать чувства и врать.
- Ясно. - Зоря вздохнула. Она была умной женщиной и не стала задавать вопросов. Нужно будет, захочет, расскажет сам.
Он разделся и лег. Могучей рукой обнял супругу. Та прижалась к нему, поцеловала в губы.
- Любимый. Я с тобой. Все будет хорошо.
- Я знаю, Зоря. Я знаю. - Ответил он.
Она целовала ему шею, он прижал ее плотнее. Ощутил ее тепло. Усталость и напряжение похода уходили. Разговор со старым другом давил, но это все стало не так уж и важно. Он был дома. Он был с семьей. С любящими людьми.
