Отец. Возродить братство полностью

Возможно, он заключил сделку с какими-то ренегатами, проклятыми предателями рода людского. Или того хуже. Он шпион тех, что живут на юге в лесах за пеленой тумана, которую не прозрит даже магия владыки. Господину виднее, ведь он сам видел все его глазами, слышал его ушами, ощущал всеми иными органами чувств бой на руинах. Сидя в башне в славном Краконе, был и там, в том безымянном лесу. Он был везде, где были его ясноокие. И лишь ему решать – что делать с этим стражником. Как его там, Богданом?

Ну, а ясноокому стоило подкрепиться, восстановить силы, столь необходимые для служения городу и стране. Зубы оторвали сочный, сладкий кусок нежного мяса. Прожарка была слабая, по губам заструилась кровь. Он насыщался, отдыхал и готовился безоговорочно служить своему повелителю, Кракону и Союзу вольных городов. Выполнить любой указ и отдать то, что мнил своей жизнью, ради этой славной цели.

Но в его голове продолжал вертеться вопрос. Опасен ли этот Богдан?

Спалось Богдану плохо, видимо, разговор со старым боевым товарищем давал о себе знать. Снилась всякая муть, благо еще не столь частый кошмар, отпечаток воспоминаний прошлого, о котором он, как ни старался, не мог забыть, и который частенько преследовал его в самые тяжелые моменты жизни.

Вставать нужно было рано, все же приключение, чем оно длиннее, тем лучше. Да и ради одного часа, проведенного в лесу, собираться туда и идти нет особого смысла. Росена проснулась с первыми петухами, пробралась к ним с Зорей в комнату и нежно растолкала отца.

– Папа.

Первым, что ощутил Богдан при пробуждении, была боль в обожженном языке. Вчерашний настой Торбы все же сжег его. Если пить кипяток, да еще так быстро, как это произошло вчера, другого ожидать не стоит.

– Ты собралась, краса моя? – тихо проговорил он, вставая.

– Э... – девочка потупила глаза.

– Пойдем, – погладил Богдан ее по голове. – Пускай мама поспит.

Собирались они с толком. Небольшой рюкзак заполнился снедью на обед, флягой с водой, кремнем, кресалом, походным маленьким топором. Сверху легло хорошо сложенное одеяло, а снаружи пристегнулась свернутая плотная подстилка из шерсти.

После быстрого завтрака Росенка стала натягивать удобные серо-зеленые штаны и такого же цвета рубашку. «Прямо как мальчишка», – смотря на нее, подумал отец. Может, не зря Зоря ворчит?

– Так, краса моя! Если в этом идешь, то только до леса. Дальше – переодеваться, – подумав, проговорил он.

– Почему? – девочка надула губы.

– Мы не на охоту идем, а ты – та еще егоза и шутница, спрячешься от меня, ищи-свищи потом. Лес хоть и не густой, потеряться там легче легкого.

Она насупилась и смотрела в пол, явно недовольная.

– До леса дойдем так, а на опушке... – с этими словами он извлек из шкафа яркое васильковое платье из простого ситца с вышивкой на рукавах, достаточно короткое для того, чтобы не пачкать о землю подол, – вот, переоденешься.

– Папа! – умоляюще посмотрела она.

– Только так, – с этими словами он аккуратно спрятал платье в рюкзак. – Подрастешь еще, пойдем на охоту, вот тогда неприметность будет важна. А сегодня у нас приключение.

Сам он облачился как обычно, пристегнул к поясу все тот же короткий меч, кинжал, а за спину помимо рюкзака закинул легкий арбалет и мешок с десятком болтов. Вряд ли в том лесу водится что-то большее, чем кролик, но если удастся подстрелить даже такую дичь к столу, то это будет настоящим праздником для дочери.

Та в своих сборах от отца не отставала. Тоже перепоясалась, правда, не кожаным толстым ремнем, а тоненьким, плетеным, ярким и красивым. Прикрепила подвесные ножны с охотничьим ножом, который в ее руках казался огромным, а за плечо, на манер отца, закинула лук и колчан со стрелами. Детские, конечно, чтобы убить такими дичь, нужно еще постараться, но все же некий значимый аксессуар.

– Собрались? – Зоря вышла из спальни, осмотрела своих любимых и проворчала. – Порой, Богдан, мне кажется, что мы растим мальчугана.

В этих словах явно прослеживался упрек.

– Мама, ну ты чего? – Росена потупилась.