– Так, домой собираться еще рано, – проговорил Богдан, когда с едой было покончено. Он помнил, что его ждут товарищи, но, бездна побери, здесь ему сейчас было так хорошо, так спокойно и радостно, что завершать прогулку с дочкой никак не хотелось. – Давай-ка упражняться в стрельбе. Лук-то твой не зря же брали.
– Давай, давай папа! – Росене явно хотелось продолжить веселье и подольше здесь побыть. Приключение ее воодушевило, а стрельба из лука, пускай и по мишени, – считай, охота.
– Вон видишь большой такой пень, коряжистый? – спросил Богдан.
– Конечно.
– Давай, становись, как я учил, и, одну за другой, все стрелы – туда. Задача – попасть как можно ближе к срезу пня, – он хлопнул ее по плечу. – Если хотя бы одна стрела ляжет в пальце от верха, с меня – пряник из булочной, как вернемся. Любой, какой выберешь.
– Далеко, – протянула она озабоченно. Угощение ей хотелось получить, но испытание, по ее прикидкам, казалось слишком сложным.
– Есть пряники за просто так, это каждый может. Заработать – дело иное. Постарайся! – Богдан встал рядом с дочкой и погладил ее по голове. – Как я тебя учил. Ноги на ширину плеч, носок вперед. Целься, вдохни и отпускай тетиву.
Стрела пролетела чуть выше пня и исчезла в кустах. Росена яростно цыкнула.
– Давай, давай, не злись. У тебя целый колчан, не жалей.
– Собирать потом, – грустно проворчала она, доставая новую стрелу.
– Если хотя бы половина попадет в пень – сам схожу. Договорились? – улыбнулся отец. – Но пряник – как был договор.
Росена кивнула, повела плечами и стала пускать стрелу за стрелой. Богдан следил за тем, как она это делает. Надо признать, получалось у нее хорошо. Некоторые из стражников-новобранцев не обладали такими навыками, а ведь они гораздо старше. Это, несомненно, радовало отца, но все же он озвучил дочке свои желания и рассчитывал, что та сможет выполнить такую задачу.
Сам ветеран в былые годы из арбалета точно бы попал раза с третьего. Сейчас – сложно сказать, с какого. В стрельбе Богдан практиковался редко, предпочитая тяжелый полуторный меч, который в его лапищах выглядел как обычный одноручный, пехотный. Это оружие всегда нравилось ему больше. Как-то увереннее чувствовал он себя, держа за рукоять длинный меч. Тренировался и с огромным двуручным, но без щита в их деле легко получить шальной болт. А здесь уже чистое везение, спасет ли броня или нет.
Седьмая стрела воткнулась близко к вершине пня. Отсюда не разобрать, насколько близко, но по предварительным прикидкам, пряник сегодня все же придется покупать. Девятая скользнула по самому верху и ушла в кусты. Десятая? А она вонзилась еще выше седьмой.
– Попала! Попала! – засмеялась Росена.
– Да ты умница моя. Пойду посмотрю и, как обещал, раз только четыре стрелы мимо ушли, соберу. А ты сиди здесь, – Богдан поцеловал ее в макушку, прижав к груди.
Рука Богдана сама собой схватила арбалет, и он двинулся к импровизированной мишени. Стрела действительно торчала в самом верху пня. Еще одна оказалась совсем немногим ниже. Четыре воткнулись в дерево, а в кустах и на земле оставалось найти еще столько же. Одна попалась на глаза сразу же, вторая...
– Папа, папочка, смотри, какая красота. Смотри, как я могу, – донесся сзади смеющийся голос дочки, когда Богдан нагнулся за последней стрелой, которую до этого долго не мог увидеть. Он с улыбкой разогнулся, обернулся…
Сердце Богдана остановилось. Его охватил ужас, невероятный, давящий, не дающий сказать слово, вдохнуть. Столь непривычная, лишающая сил растерянность от осознания того, что он видел перед собой, ворвалась в разум, пульсируя в висках. Рука судорожно сжала ложе арбалета, собранные стрелы посыпались в траву.
Капли воды, свет солнца, отражающийся в них, огоньки, хлопья тумана, переливы блеска, искр, радуги. Цветы, травинки, вспышки света. Все это вращалось вокруг Росены, а она была частью, центром этого хоровода. В своем васильковом платье, подпоясанном алой плетеной лентой, девочка крутилась, танцуя по воздуху в полушаге от земли. Она смеялась, вращаясь и извиваясь, порхала над поляной, а вокруг творилось настоящее колдовство. Прекрасное, манящее, зачаровывающее, но... столь пугающее. Цветы взлетали к ней, роса каплями переливалась и блестела, образуя радужные полосы от падающего с неба солнечного света.
Росения танцевала, двигалась медленно, изгибалась всем телом, то взметаясь вверх, то опадая. Или? Он видел это словно во сне, будто сквозь пелену безумного кошмара, а на самом деле все происходящее – лишь морок? Наваждение? Что здесь происходит, что с его дочерью? Если это не родная кровинушка перед ним, то кто, и где же ребенок?!
