– Зоря, ты хочешь, чтобы нашу дочку превратили в бездушную куклу? Наверное, ты часто видишь яснооких, проходя по улицам? Нравятся ли они тебе? Догадываешься ли ты, что это уже не совсем люди? Ее отнимут, заберут у нас, понимаешь? Ее сделают такой же. Выпотрошат всю досуха, и она будет стоять у городских ворот, проверяя входящих. Ты подойдешь к ней, упадешь на колени, попытаешься обнять, а она не узнает тебя. А если попробуешь дотронуться – ударит или прогонит грозным словом, – Богдан перешел в активное наступление, зная, что этим убедит ее лучше. – Ты хочешь, чтобы мы видели ее такой?
– Нет, – слезы текли из глаз Зори.
– Отец, – послышался тихий голос сзади.
– Росения, ты думаешь, что ясноокие приходят домой после работы? К своим семьям? Разве у них есть любимые и родные? Все молчат об этом. О них вообще не принято говорить. Многие догадываются, что тут что-то не так. Но лишь единицы знают хоть что-то о них. Так вот, я – кое-что знаю. Они – рабы, у них нет воли...
– Отец, – дочь повысила голос, но не кричала, а говорила уверенно. – Они – наша защита, рыцари, и если мне...
Богдан сделал резкое движение к ней и ударил что есть силы о шкаф. Тот треснул. В нос начал бить запах крови, мускуса и трав. Нет, нет, нет. Не сейчас.
Он пугал ее своим поведением, но то, что Росенка говорила... Она не понимала, не знала правды. А вот Богдан знал слишком многое о яснооких. Видел сам, слышал и узнавал от сослуживцев. Слишком часто ему приходилось иметь дело с колдунами, ведьмами, чародеями, чтобы осознать – все это настоящий ночной кошмар наяву, который люди стараются не замечать, отводя глаза. Ведь ясноокие и чародеи защищают город от всяких бед. А о цене такой защиты лучше не задумываться, ведь платят ее не монетой, а чем-то иным, неясным и туманным.
Богдан точно знал, что порой дети пропадали.
Он прекрасно осознавал, что Росенке, его любимой дочери, если та пойдет этим путем, конец. И ему и Зоре, скорее всего, тоже. Ведь не сможет бывалый воин смириться с тем, что дочь стала куклой в руках волшебника. Не примет такого, а значит, пойдет наперекор, что равносильно смерти.
- Дочь, так надо. - проговорил он. Запах отступал, он одолел его. Успокоился.
Росена вжалася в стену села. Она не плакала, лишь широко открытыми и полными непонимания глазами глядела на него.
– Тишина! – громко и четко проговорил Богдан, смотря то на дочку, то на жену. В душе его скреблись кошки. Точнее даже было бы сказать: рвали ее на клочки тигры или чудовища, которые этими хищниками питаются. Сейчас он должен быть сильным. Только он решит проблему. Повелевать и отдавать приказы. Именно ему принимать решение и нести за него ответственность. Ему и никому больше.
– Зоря!
Супруга подняла заплаканные глаза.
– У тебя пять минут на сборы. Я достану все наши сбережения, ты – все нужные вещи и ценности. В сумку их! В одну. Чтобы быстро, без проволочек и не вызывая ненужного интереса, добраться до причалов. Или найти караван. Советую начать с порта, а там – как пойдет.
Зоря лишь кивнула и начала подниматься с пола.
– Росена! – он уставился на дочку, смотревшую на него со злобой. – Помни, что пообещала мне там. Никогда! Слышишь, никогда больше. Вы с мамой теперь вдвоем, ты ее опора. Я остаюсь здесь, чтобы дать вам время.
Жесткие приказы подействовали. Через пять минут мать и дочь, обняв на прощание своего супруга и отца, покинули жилище с парой мешков за плечами. Один, побольше, несла Зоря, второй, поменьше, тащила Росена.
Богдан вздохнул, сжал и разжал кулаки, пытаясь хоть немного расслабиться. Голова кружилась. Видимо, это были последствия нервного напряжения, пути по лесу и подземным каналам. В прихожей воняло, от него тоже несло нечистотами. Он переоделся в парадную форму, кинув грязную одежду в лужу. Сменил сапоги. Затем достал из шкафа бутылку вина, открыл ее, нарезал сыр, вытащил хлеб, фрукты. Осмотрелся, затем принес в прихожую стул и сел. Под руку он положил свой меч и стал ждать. Бежать от правосудия смысла не было. Наоборот, ветеран считал, что, сдавшись, сможет выиграть время для своих родных.
Сперва его допросят, выяснят, какова доля правды в его словах. Применят пытки – до того момента, когда мука станет столь невыносимой, что язык развяжется сам собой. За это время корабль, на который отправятся его жена и дочь, уплывет далеко-далеко. Именно на это и рассчитывал Богдан.
Да, план не выглядел идеальным. В нем были изъяны. Сможет ли Зоря договориться с капитаном? Найдется ли такое судно, которое отходит именно сегодня вечером и готово принять их на борт? Не наткнутся ли они там на яснооких и не привлекут ли к себе внимание? Кто знает? Но иного выхода Бугай не видел, он считал, что это единственный, хотя и не гарантированный, шанс на спасение Росенки от рук волшебников.
