Вода в озере оказалась холодной, Росена ойкнула, когда та добралась до ее ног, но Богдан не собирался плыть и мочить одежду дочки. Он шел по грудь в воде, продираясь через камыши и держа в руке горящее полено. Добравшись до ручья за несколько минут, он вышел из воды, стараясь оставить как можно меньше следов. Импровизированным факелом ветеран поджег растительность на озере, та полыхнула быстро, поскольку камыш был сухой и занялся споро. Дальше он размахнулся что было силы, и закинул полено через озерцо к тому берегу, на котором уже разгорался немалый лесной пожар. Чертыхнулся – бревно упало в воду, не долетев до берега. Не рассчитал своих сил. Слишком далеко. Следом за поленом в воду отправился рюкзак.
Богдан повернулся к лесу.
– Вперед, вперед, лицо прикрывай руками от веток, как я учил.
Пересадив дочку с плеч на закорки, он так быстро, как только мог, пошел по руслу ручья. Вода достигала колен, и идти было тяжело. Ноги вязли, скользили по камням и глине, но он торопился, в то же время пытаясь оставлять как можно меньше следов. Богдан надеялся, что все его меры отведут глаза яснооким, а обычные стражники потратят некоторое время на то, чтобы понять, куда направился убийца, и разобраться в происходящем. Он рассчитывал, что у него получилось максимально запутать своих возможных преследователей, выиграть время. Ветеран не думал, что ему удастся избежать наказания, но рассчитывал, что времени хватит, чтобы посадить семью на корабль и отправить далеко за море, в безопасное место, в другую страну – времени должно было хватить.
Когда они удалились от озера на достаточное, по его прикидкам, расстояние, Богдан решил выбраться на берег. Ступая по камням близ воды на случай, если у идущих по следам будут собаки, он торопился вперед.
Солнце перевалило зенит, а план того, что делать дальше, обрастал новыми подробностями.
«Я возвращаюсь в город. Конечно же, ясноокие скоро будут у озера. Городской колдун точно заинтересуется этим случаем, пошлет своих подручных. Поэтому жене и дочери надо быстро убираться из Кракона. Деньги? Какие-то накопления у меня есть – Зоря и Росенка сядут на судно еще до заката. На любое, уходящее сегодня. А я? Останусь, чтобы в случае, если стража быстро поймет, что произошло и кто был у озера, задержать ее. Так у моих родных и любимых будет дополнительное время. Я для себя все решил. Мне придется остаться, слишком известная я персона. Меня могут найти, опознать, когда буду садиться на корабль. Возникнут вопросы. Фактически я – убийца, и должен ответить за преступление. А что до семьи, так опасаясь расправы, я выслал ее. Почему бы и нет? Все складывается. Я, как верный городу человек, совершивший преступление, не ухожу от правосудия, но прячу свою семью, опасаясь за них».
За себя он не переживал. В конце концов, воин прожил не такую уж короткую жизнь, событий в которой хватило бы на добрый десяток судеб поспокойней. Многие из его товарищей, те, кого Торба вчера назвал братством, погибли, и он видел это своими глазами. А ради дочери и супруги пожертвовать свободой или, может, жизнью, – дело достойное. Возможно, суд примет во внимание его заслуги и смягчит наказание. Что там говорить – он проклятый человек, совершивший, несмотря на все потуги стать лучше, столько зла на этом свете, что с ним можно и покончить. Да и ведовское проклятие из юности, как он теперь понимал, проявилось. Полностью ли? Возможно, это только начало, и лучше, чтобы близкие люди оказались как можно дальше от него?
«Бездна. Лучше принять все на себя, спасая любимых и давая им шанс убраться, – думал двигающийся через лес ветеран. – Ведь мы мечтали когда-то с Зорей о том, что уедем из Союза в разрозненные королевства, что в прежние времена были Империей. Они спасутся, а иного мне и не надо».
До города оставалось примерно половина пути, когда Богдан заговорил с дочкой.
– Росенка, красавица моя, – прошептал он прижимающейся к нему девочке. – Пообещай мне одно. Пообещай, что никогда, слышишь, никогда не будешь делать то, что сделала.
– Отец, а что... – она явно не понимала, и он перебил ее.
– Колдовство, дочка, чары. Ты умеешь творить их, это ни с чем не спутать. Пообещай мне, что никогда не сделаешь этого. Это погубит тебя, убьет нас всех. В магии нет ничего хорошего.
– Папа, но...
– Росения, – он выбрался, наконец, из ручья, осмотрелся. Сориентировался по солнцу и двинулся в сторону города, перебираясь через упавшие стволы деревьев и обходя бурелом. Благо подлесок оказался не сильно густой, и двигаться удавалось достаточно быстро. – Обещай мне! И запомни: колдовство – это смерть.
– Обещаю, – совсем тихо, почти неслышно проговорила она ему на ухо. – Обещаю.
– Зоря, собирайтесь! – Сильная рука ветерана толкнула дверь, он вошел в свое жилище, пропустив вперед дочку.
– Боги, Богдан, что с вами?! – жена, вышедшая встречать из комнаты, смотрела на них широко открытыми глазами.
