Ясноокий завершил свои пассы руками указующим в камыши жестом, и край зарослей вспыхнул голубым пламенем, из которого с громким шипением на корабль сразу же ринулись несколько огромных голов с клыкастыми пастями, змееподобные шеи, и несущее их массивное тело. Команда корабля словно обезумела. Еще бы, вряд ли кто-то из них, за исключением, может быть, пары наиболее опытных арбалетчиков, капитана и колдуна, видел что-то подобное. А неизвестное пугает сильнее. Богдан также не радовался увиденному. Он точно знал, что эта тварь способна сожрать многих из людей на палубе и растерзать еще больше. Прожорливая, хитрая, изворотливая бестия, на которую надо идти с мечом в одной руке и факелом в другой, чтобы прижигать раны. Либо использовать горящий, облитый маслом клинок. Будь у него в руках меч, возможно, он умудрился бы помочь команде совладать с ней. В своих долгих приключениях, если их так можно назвать, ему приходилось иметь дело и с таким чудовищем. Но тогда он был не один, а в компании своих товарищей, которым мог доверить спину. Здесь же кто даст ему меч? И кто встанет рядом, отбиваясь от атак монстра? Если не действовать слаженно и рассудительно, дело закончится большой кровью.
Второй напастью, свалившейся на команду, оказались стрелы. С правого берега из зарослей, видимо, с деревьев, поскольку били достаточно прицельно, вылетело несколько белооперенных стрел, которые вонзились в палубу. Одна ударилась рядом с правой ногой Богдана, и к ней был примотан массивный кованый гвоздь.
Бугай в недоумении дернулся, но через секунду ухмыльнулся – до него стало доходить, что здесь творится. Схватив гвоздь и кинув стрелу под банку, чтобы ее никто не увидел, он что есть мочи заорал:
– Это остроухие твари! Засада, парни!
Ветеран почувствовал своей шкурой, почти физически ощутил пристальный взгляд ясноокого, уже успевшего схватить свой меч после творимого колдовства. Но от того, что сейчас он будет делать, зависела его свобода и дальнейшее существование. Возможно, даже жизнь еще кого-то на этом корабле, хотя, признаться, ни каторжанам, ни страже с матросами он не симпатизировал.
– Это ушастые ублюдки, бездна! Это их стрелы! Дайте мне меч, я умею драться, я не готов подохнуть тут вот так! Нам всем конец! Они никого не пощадят!
Стрелы, оперенные светлыми перьями, вновь полетели с деревьев, растущих на правом берегу. На этот раз одна угодила в толстяка с плетью, а вторая в арбалетчика. Также пострадала пара каторжан, которые подхватили вопли Богдана. И молили дать им оружие или хотя бы снять оковы. На палубу потекла кровь.
Все до последнего знали, что остроухие твари не оставят в живых никого, раз они уж забрались на людские земли и решились организовать нападение. А то, что это оно, нет никаких сомнений. Перебьют всех, если смогут. А с учетом того, что на них натравили гидру и расстреливали из подготовленной позиции на берегу, из зарослей, где легко спрятаться, шансов у людей на корабле оставалось мало. Каторжане, как и их охрана, вполне осознавали это. С каждой секундой воплей становилось все больше, гребцы налегли на весла, понимая, что только в этом их спасение.
Корабль, успевший в несколько гребков отвернуть от полыхающего камыша, разогнался было в надежде уйти от гидры и вырваться из-под обстрела, но тут же с силой врезался во что-то, таящееся под водой. Дернулся и встал, накренившись.
Мель! Их везение закончилось, слишком близко оказалась заводь, для которой их корабль имел слишком глубокую посадку.
Дальше началось форменное безумие.
Все, кто стоял на ногах, рухнули – кто на палубу, а те, кому повезло меньше, за борт. Сидевшим было попроще, но и они в большинстве своем повалились с банок и кричали в панике, пытаясь подняться. Один неудачливый арбалетчик, вывалившийся с воплями наружу, барахтался, стремясь встать и нащупать близкое дно. Через секунду его настигла пасть гидры. Тварь оказалась совсем рядом. Кровь, куски плоти, ошметки доспехов и одежды полетели в разные стороны. Чудовище разорвало несчастного за считаные мгновения.
Поднялся невероятный ор. Каторжане взывали к охранникам, требуя, чтобы их расковали и дали сражаться. Помирать просто так под градом стрел и от зубов бестии никто не хотел. Да и стража понимала, что шансов уйти от остроухих, сев на мель, у них нет. Единственная надежда – ясноокий, колдун. Вдруг его магия окажется столь могучей, что удастся совладать и с нагоняющим корабль чудовищем, и с засадой стрелков.
Все вокруг исторгали проклятия, кричали, паниковали, рвали чтобы было сил цепи, пытаясь освободиться. Один матрос рванулся к кандалам сидящих рядом людей. Вскрикнул и осел, разрубленный от плеча до пояса ударом клинка, принадлежащего ясноокому. И это повлекло новый приступ паники, перерастающий в настоящее безумие.
