ной, но противной процедурой. Два литра поглощённой
воды не находили выхода, липкий гель холодно скользил
по животу, и Тамара беспрестанно волновалась, не мешает
ли это маленькому новому жильцу, которого она научилась
представлять себе.
– Беспокоиться, я думаю, нет причин. Похоже, что ма-
ленькая деформация правой почки у вас врождённая. А
матка сейчас начинает давить на неё. Но результат провер-
ки будет через неделю на электронной почте вашего леча-
щего врача, – сказала девушка-техник, подготавливая кушетку для
следующего пациента.
Тамара вновь прошла рядом с родильным отделением.
Очевидно, время выписки рожениц уже закончилось. Не
было прежней оживлённости, на крыльце лишь сидел мо-
лодой мужчина и, поглядывая на часы, что-то озабоченно
рассказывал в мобильный телефон о последствиях кесаре-
ва сечения.
Возвращалась она через приёмный покой. Так было бли-
же к её автобусной остановке. Через час она вернётся до-
мой и, наконец, откроет бабушке свой секрет. Интересно,
как она отнесётся к нему? Кроме того, нужно было бы сооб-
щить матери, что ей вряд ли стоит примерять на себя пла-
тья в салонах Торонто. Свадьбы не будет. Тамара предста-
вила разочарованное лицо матери, получившей отказ в
одной из главных ролей свадебного спектакля, к которому
она уже начала готовиться. А если ещё и рассказать ей, что
она скоро станет бабушкой…
Свадьбы не будет. Параллельные линии не пересеклись.
Тамара остаётся одна. Эта мысль угнетала, и сопротивлять-
ся ей не было душевных сил. Сможет ли она быть достаточ-
но сильной без Алекса все эти месяцы ожидания ребёнка…
И нужен ли ему этот ребёнок сейчас, когда он борется, что-
бы возвратить любовь сына?
Тамара уже вышла из приёмного отделения, когда услы-
шала сирену подъехавшей машины «скорой помощи». Во-
дитель быстро выскочил из кабины и открыл заднюю двер-
цу. Оттуда двое санитаров стали аккуратно выносить но-
силки. Медсестра рядом придерживала аппарат капель-
ницы. Тамара поспешила пройти мимо. Чем она может по-
мочь чужой беде? Но что-то заставило её остановиться,
чтобы пропустить носилки и… закричать от неожиданно-
сти и страха:
– Алекс!!!
Боль стальной лентой скрутила живот. Все поплыло, кро-
ме его белого лица с закрытыми глазами и кислородной
маской на губах.
Она очнулась от резкого запаха нашатыря и обнаружи-
ла, что лежит на кушетке. Кто-то заботливо укрыл её.
– Ну, слава Богу, – сказала по-русски пожилая санитар-
ка, наклонившись к ней, – пришла в себя. А то никто здесь
в приёмке ничего не понял: идёт себе здоровый человек и
вдруг, бах, и падает без чувств. Нежная вы, барышня.
Ей измерили давление, пульс, проверили уровень саха-
ра в крови. Она, не сопротивляясь, прошла все процедуры,
чтобы скорее освободиться от них и разыскать Алекса.
Из информационной службы её направили в травма-
тологию, куда она почти бежала, чуть не споткнувшись на
лестнице. И успокоилась только тогда, когда услышала не-
спешные слова медсестры травматологического отделения:
– Алекс Гроссман? Его сейчас отвезли на рентген. Воз-
можно, потребуется и «сити» -проверка. Но он в сознании,
угрозы жизни нет. Подождите, позже поговорите с его
врачом.
Тамара мысленно поблагодарила медсестру за коррект-
ность и отсутствие интереса к своей персоне и села в кори-
доре, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение.
Производственная травма… его привезли прямо со
стройки… Капельница, рентген, «сити»… Она закрыла
глаза, пытаясь отогнать предчувствие страшной беды. Мно-
го лет назад её соседом по лестничной площадке был дед
Коля. Так его называли все соседи, хотя было деду Коле от
силы пятьдесят. Просто он состарился в одно мгновенье,
когда на лесоповале ему отбило обе ноги. Он почти не вы-
езжал во двор, потому что некому было спустить инвалид-
ную коляску по ступенькам крыльца. Тамара видела его ли-
цо в окне кухни за пожелтевшей занавеской. Дед Коля при-
стально смотрел на детей, игравших во дворе, но никогда
не улыбался. И губы его странно шевелились. Маленькая
Тамара боялась его взгляда и часто думала, как же худо ему
жить без ног. И почему она сейчас вспомнила об этом? По-
тому что ей страшно…
А вдруг Алекс тоже останется неподвижным. Как тянется
время… Сколько можно делать рентген?!
Но он жив, и это главное. И нет угрозы его жизни, сказа-
ла медсестра. И они обязательно справятся, чтобы там ни
было… Эта мысль просто подняла Тамару над пластиковым
жёстким сиденьем. О Максе в этот момент она совсем пе-
рестала думать…
Через час Алекса поместили в палату. Его лечащим вра-
чом оказалась молодая женщина, наверное, сверстница Та-
мары. Медсёстры уважительно называли её доктор Таль.
Что-то игривое было в её лице. Казалось, что доктор Таль
только начинает вписываться в образ мудрого врачевате-
ля. И легче её представить в джинсах и футболке, чем в бе-
лом халате, подчёркивавшем её спортивную фигуру.
– А она – военный врач, – сказала медсестра, – только
недавно демобилизовалась из армии. Абсолютный «спец»
в области травм и ещё классный хирург. Во Вторую Ливан-
скую оперировала раненых чуть ли не в полевых условиях.
– А выглядит совсем девочкой, – заметила Тамара.