боялась признаться себе, что не готова к новой роли.
Хуже всего становилось на душе при воспоминании о
словах матери, которая когда-то сгоряча сказала ей, что бы-
ла в ужасе, обнаружив, что ждёт ребёнка. То есть её, Тамару.
– Теперь я тебя, конечно, люблю, – с характерными дра-
матическими нотками в голосе сказала мать, – но тогда, по-
верь, просто ненавидела.
Тамара верила. Это чистосердечное признание она про-
носит по жизни каждый раз, когда общается с матерью. Из-
за неё мать не поступила в институт, из-за неё она расписа-
лась с отцом, хотя понятно было сразу, что они не пара. Из-
за неё мамин живот переполосовали блестящие розовые
растяжки, изуродовавшие безупречное тело и навсегда за-
крывшие ей дорогу к отделу продажи купальников бики-
ни. А грудь, перевязанная бинтами, чтобы остановить при-
ток молока, она ведь так и не вернулась к своей малень-
кой и изящной, чуть вздёрнутой форме. А ветрянка, кото-
рой Тамара наградила маму, счастливо пропустившую эту
болезнь в детстве…
Короче, Тамара рано поняла, что ненавидеть её появле-
ние на свет у мамы была тысяча и одна причина, а вот по-
любить дочку она смогла только, когда та заслужила.
Но сегодня это уже не имело такого значения для Тама-
ры. Сегодня важней разобраться в своих ощущениях. Нау-
читься как можно быстрее любить маленькое существо, зо-
лотое зёрнышко. А ей странно и страшно… И ещё нужно ре-
шить, когда рассказать об этом Алексу. Несколько дней на-
зад он пришёл, и по его потемневшим глазам Тамара поня-
ла, что буря уже в доме.
– Не знаю, что будет, – отчаянно сказал он. – Макс не при-
нимает никаких компромиссов. В его глазах я – предатель.
Ему не надо было договаривать свою мысль. Тамара по-
няла, что её счастье быть вместе с любимым человеком —
лишь призрак, ночное видение. Счастье, вообще, редкий
химический элемент. Но наступил серый день, призрак рас-
таял, осталась холодная и бесцветная действительность, в
которой ей снова, похоже, быть одной.
– Я в большом затруднении, – честно сказал Алекс, – ты
понимаешь меня?
Она кивнула, хотя ни одной частичкой своего тела не хо-
тела понимать. Лишь сказала:
– Когда решишь свои проблемы, приходи. – И тут какой-
то чёрт из потайной табакерки её души выскочил наружу, и
она добавила, делая акцент на первом слове: – Надеюсь, я
буду ждать.
Сколько?
Позже она пожалела, что сказала так. Алекс в тот день
ушёл от неё с низко опущенной головой. Ведь обида – не
лучший советчик. А ей было до боли обидно.
Но теперь она будет ждать не одна. Как отнесётся Алекс
к такой неожиданной новости? Да, они вместе мечтали об
общем ребёнке, но мечты эти относились к заоблачному
будущему, а не к суровой реальности.
– Анализ мочи у вас нехороший, – задумчиво сказал док-
тор Гитлин, изучая компьютерный экран, – смотрите, это
могут быть временные изменения, связанные с вашим по-
ложением. Но нам нужно исключить хронические пробле-
мы, чтобы не пропустить что-то серьёзное. Тем более во
время беременности вам не все лекарства могут подой-
ти. Сделайте-ка ультразвуковое исследование почек и мо-
чевого пузыря. Я дам вам направление в поликлинический
центр при больнице, там это делают быстрее. Только зай-
мите очередь и не тяните время. С почками не шутят.
В другой ситуации Тамара плюнула бы на все предупре-
ждения. Но не сейчас, когда она училась любить своего бу-
дущего малыша. Почему-то образ малышки никак не впи-
сывался в её представление о будущем ребёнке. Где-то в
далёких мыслях возникло решение об имени. Она назо-
вёт его в память об отце. Мать, конечно, будет в шоке. «Как
можно назвать ребёнка именем хронического неудачни-
ка», – непременно заявит она. Но, Тамара точно помнит, что
отец любил её безвозмездно, так же, как и бабушка. Просто,
подавленный могущественной энергией мамы, никогда не
смог ярко выразить это. Так и ушёл из её жизни.
Из автобуса, который остановился напротив больницы,
она вышла почти спокойная. Тамара решила, пока ничего
не рассказывать Алексу. Она не будет навязывать ему от-
ветственность за ребёнка. Если надо, сможет сама воспи-
тать его. Она поняла это в тесном автобусе, зажатая меж-
ду пассажирами. Поняла, когда интуитивно научилась за-
щищать свой пока ничем неприметный живот от давящих
чужих локтей и спин. Она даже пообщалась с малышом, по-
просив его принять во внимание необходимость этой по-
ездки в тесноте. И послала ему в глубину улыбку, почув-
ствовав непонятный прилив радости.
Центральная городская больница – большое глазастое
здание со множеством мелких пристроек, разбросанных
на огромной запущенной территории. Тамаре пришлось
долго искать поликлиническое отделение, по дороге по-
пасть в терапию, гинекологию и даже пройти мимо родиль-
ного отделения, где новые родители фотографировались
на крыльце больницы. Папы заботливо держали стёганые
тёплые конверты с новорождёнными наследниками. Моло-
дая мамаша жаловалась подруге, что за 48 часов после ро-
дов она ни капли не успела отдохнуть. А теперь покой ей
может только сниться. Эта радостная суета окрыляла и обе-
щала Тамаре, что ее серым будням в обозримом будущем
придет конец.
Ультразвуковое исследование оказалось безболезнен-