вой женой, которую ты притащишь в постель моей мамы.
Неужели это был он, его сын? Он смотрел суженными от
ненависти глазами и бросал какие-то жуткие обвинения в
адрес отца. И это всё после недели абсолютного игнориро-
вания Алекса. Максим практически не разговаривал с ним,
отвечал однозначно, отворачивался, если отец пытался за-
глянуть ему в лицо.
Алекс попробовал усадить сына рядом, как раньше, по-
говорить спокойно, по душам. И тогда Максим взорвался. У
Алекса до сих пор звенят в ушах его слова, переходящие в
визгливый крик.
«Он напился», – первым делом подумал Алекс. Никогда
раньше он не видел сына, кричащего в истерике.
– Ты выпил? – стараясь держаться как можно спокойней,
спросил Алекс.
– Не твоё дело, – буркнул Максим, тяжело дыша, и снова
сорвался на крик.
– Нет, это не водка, – ужаснулся Алекс, – неужели это
наркотики?
Никогда ему не было так по-настоящему страшно за сво-
его сына, как в эту минуту. И не было так одиноко…
Сотни раз за эти годы память Алекса услужливо извле-
кала воспоминания о том проклятом воскресенье. И про-
кручивалась лента обратного времени…
Воскресенье давно стало для него ужасным днём. Даже
трудно поверить, что когда-то в доизраильской жизни это
был любимый выходной. С раннего утра раскалённый те-
лефон на рабочем столе сводил с ума. Параллельно из кар-
мана куртки, в которой Алекс пытался согреться от мартов-
ского холода, навязчиво проигрывал свой ретро-романс
мобильник. Кондиционер в рабочем кабинете окончатель-
но и бесповоротно сломался, а на новый босс никак не мог
решиться спустить бюджет. Звонили все, кто соскучился по
Алексу во время выходных. Заказчик жаловался на медли-
тельность новой бригады; поставщики не могли смирить-
ся с получением отсроченных чеков и подозревали в этом
какой-то подвох; подрядчик, специалист по электричеству,
требовал пересмотреть тарифы его работы, а в противном
случае грозил саботажем.
Когда позвонила Лариса и сказала, что она едет забрать
Максима из школы, потому что у него разболелся зуб, он
только буркнул ей в ответ:
– Хорошо, езжай осторожно.
Интеллигент… Ей явно не хотелось ехать в такой дождь.
После безнадёжно сухих зимних месяцев весна в Галилее
началась с проливных дождей и обещала хоть какое-то по-
полнение воды в Кинерете… А может быть, Ларисе, вообще,
хотелось, чтобы Алекс сказал: «Не нужно тебе ехать, Лор-
ка, я подскочу и заберу Максима». Но он, конечно, не ска-
зал этого. Через двадцать минут он должен был выезжать
на объект, где неожиданно заморозили сроки строитель-
ства, что грозило убытками его боссу. С убытками босс ни-
когда не мог смириться и первых виновных всегда находил
в среде своих подчинённых. Так что нужно было оставать-
ся дипломатом все рабочие часы суток.
Лариса секунду подождала, вздохнула в трубку и сказала:
– Ну, тогда – пока. Поеду, наверное, по 71-й трассе.
Трасса эта была хороша тем, что сокращала путь меж-
ду предприятием, где работала Лариса, и Максимкиной
школой.
– Пока-пока, -ответил Алекс, прокручивая в голове буду-
щую беседу с заказчиком. И эти тривиальные «пока-пока»,
последние слова, сказанные жене, звучат в ушах Алекса
уже много лет, обжигая своей беспечностью.
Максим, в запале выкрикивая ругательства, обозвал его
предателем. И у Алекса не хватило никаких душевных сил
опровергнуть его слова. А между тем, правда была про-
ста, как ровная линия. То, что происходило сегодня, не бы-
ло предательством памяти любимой жены. Любви просто
не было в последнее время их десятилетней общей жиз-
ни. Но как объяснить это Максиму, слепо боготворившему
свою мать?
Десять лет – ситцевая или деревянная свадьба? Впро-
чем, какое это уже имело значение, когда спать в общей
постели стало просто привычкой… Ушла неординарность
чувств, на которой были построены их отношения многие
годы. Лариса первой сказала ему об этом со своей удиви-
тельной обескураживающей прямотой. Так же, как когда-то
первой призналась ему в любви.
– В общем, я не вижу большого смысла для нас быть вме-
сте. Но Максимка… – тогда она замолчала и не досказала
главного. Тогда в их отношениях впервые появилась двус-
мысленность и недосказанность. Ведь, если бы Лариса всё-
таки рискнула довести свою мысль вслух до конца, ей нуж-
но было собрать вещи и уйти из дома. Без Максима. Она
знала, что Алекс ни за что не согласится отказаться от сына.
У неё определённо появился другой мужчина. Алекс
чувствовал его присутствие, даже в постели. Лариса ста-
ла рассеянной. Ему бы не составило большого труда вычис-
лить его, но тогда надо было принимать решения – так же,
как и сейчас.
– Прости, – однажды сказала ему жена, – мне кажется,
что я неискренна с тобой. Не обижайся. Это скоро пройдет.
Вот вам женская прямота. Так объяснить ситуацию, чтобы
собеседник остался с одними вопросительными знаками.
Конечно, жить в роли «рогатого» мужа Алекс не соби-
рался. Он мог простить Ларисе лёгкий флирт, которым сам
иногда грешил, маленькое увлечение, временность такой
ситуации. И он решил, что время главного разговора с же-
ной ещё не пришло. Впереди день рождения Максима, за-
чем портить себе и мальчишке праздник?
Он знал, что скажет Ларисе, знал, что этот разговор рас-