Что же было в его взгляде, что смогло разбудить её чув-
ство? Сначала Тамарой владели настороженное любо-
пытство и профессиональный интерес. По качеству работ
Алекса было видно, что он не просто любитель-«чайник» в
фотоискусстве. Алекс принёс ей диск с фотографиями и по-
просил оформить альбом к тринадцатилетию сына. Её по-
рекомендовал Алексу сотрудник, которому Тамара создала
отличный свадебный альбом.
– Мне сказали, что вы высокий профессионал в графи-
ке, – при первой встрече сказал он и смутил Тамару.
– Высокий профессионал – это слишком громко сказа-
но, – заметила она, чуть улыбаясь, – я просто стараюсь хо-
рошо делать свою работу.
Позже он скажет ей, что эта улыбка решила его судьбу.
Почти, как в старой песне: что-то про внешность, которая
не заменит нежность и маленького сердца большую добро-
ту. Одна ямочка, которая осветилась неловкой улыбкой, и
тотчас же скрылась, осталась в его памяти, как идеальный
кадр мгновенной съёмки.
Фотографий на диске было множество, и Алекс сказал,
что полностью полагается на её вкус. Сам он не уверен, что
сможет объективно отобрать лучшие, боясь, что чувство
меры изменит ему.
– Фотографии ведь, как дети. Любишь всех, и сильных и
слабых, – признался он.
Но вкус у него был отменный. И Тамаре пришлось делать
жёсткий отбор, чтобы определиться. Перед ней на компью-
терном экране мелькало цветное детство мальчика Макси-
ма, сына Алекса. Очаровательного пухленького малыша,
затем подросшего румяного мальчугана с пытливым озор-
ным взглядом непоседы. А затем, на следующих кадрах,
что-то изменилось, сломалось. Пропало любопытство во
взгляде мальчика и озорство. Перед ней долговязый блед-
ный подросток. Густая чёлка закрывает половину лица, и
трудно понять, что кроется в его прищуренных глазах.
Тамара не могла ясно уловить, что изменилось, но чув-
ствовала это. Может быть, влияние, как любят говорить в
Израиле, глупого подросткового возраста «типеш-эсре».
На это влияние успешно сбрасываются все недостатки
мальчишек и девчонок от двенадцати до семнадцати.
Хотя есть в фотографиях Максима ещё что-то странное.
Ага, абсолютное отсутствие улыбки на кадрах последних
лет. Он сохранил чувственные припухлые губы малыша, но
они ни разу не открылись для улыбки или смеха.
Тут Тамара впервые поймала себя на мысли о том, что гу-
бы мальчика Максима удивительно похожи по форме на гу-
бы его отца… С каких это пор она обращает внимание на та-
кие детали, губы своих клиентов? Странно и не похоже на
неё… Но Тамара решила прервать ненужные размышления
и вернуться к работе.
Когда альбом был скомпонован, она позвонила Алексу.
Он долго изучал каждый лист и сказал, что лучшего оформ-
ления не мог пожелать.
Конечно, она понимала – это ведь просто ни к чему не
обязывающий комплимент, вежливая форма прощания.
Добрые слова, высокая оценка сделанной работы. Сколько
раз клиенты уходили в восторге от выполненного ею зака-
за. Ну да, она действительно в совершенстве владеет «Фо-
тошопом» и всеми секретами графического мастерства. И
художественный вкус у неё неплохой.
Но почему в этот раз слова моложавого седого мужчины
так смутили ее. «Попал в «десятку», – так бы отреагировала
Илана, которой Тамара ничего не рассказала о своих новых
ощущениях. Да и ей самой они ни к чему…
Но совсем, как в «Иронии судьбы», рудименте её совет-
ского детства, Алекс оставил около компьютерного столи-
ка запасную флешку с фотографиями. Забыл, конечно.
Беспричинно, как ей казалось, радуясь этому, Тамара пе-
резвонила ему. Алекс пришёл через неделю, чтобы забрать
флешку и принёс огромную коробку конфет «Мерси», чем
застал Тамару врасплох.
– А почему конфеты? – удивлённо пролепетала она.
– Вы не любите шоколад? – всерьёз испугался своей
оплошности Алекс.
– Нет, что вы, люблю, – улыбнулась Тамара, на секунду
открыв свою ямочку. И не найдя, чем объяснить смущение,
сказала: – Я просто… собиралась сесть на диету.
– А-а, – рассмеялся Алекс, – диету можно начать чуть
позже. Тем более что я не вижу перед собой существенных
причин для неё.
«Звучит несколько развязно», – заметила про себя Тама-
ра. Обычно после первых развязных слов мужчин она за-
мыкалась и не выходила на контакт.
Что же случилось с ней в этот раз? Как получилось, что
неожиданно для себя, не строя никаких предварительных
планов, она предложила:
– А давайте эту коробку прикончим вместе. Я приглашаю
вас на чай… или кофе?
– Кофе, – с явным облегчением ответил Алекс.
Много позже он скажет ей, что это был самый вкусный
кофе в его сорокалетней жизни.
Конечно, они не съели за один вечер коробку конфет. И
возник повод для новой встречи. Она ждала её и жутко бо-
ялась. Нарушалось равновесие сбалансированной, хоть и
блеклой, но налаженной жизни. Любимая работа, помощь
бабушке по хозяйству, редкие выходы в театр или торго-
вые центры, народную массовость которых она панически
не воспринимала.
И изменив всем своим принципам, она даже не поин-
тересовалась, женат ли Алекс. А он ничего об этом не го-
ворил.
Впрочем, зацепка одна была. Это фотографии его сына
Максима. Странно, ни на одном из снимков она не увидела
его маму. Но и Алекс не фигурировал на них. Главным дей-