– Буквально пятнадцать минут пешком, ты не представляешь, как это удобно, – говорит она, шумно отхлебывая остывший чай и разворачивая очередную конфету
Я слушаю Наташу, киваю головой. На лице моем застыла легкая полуулыбка. Я думаю о том, насколько я неуместна в этом антураже. На мне до безумия элегантное платье-пиджак благородного винного цвета, губная помада ему в тон, идеально прямые светлые волосы струятся по спине. Я сижу, закинув ногу на ногу, опираясь на пол лишь носком, стараясь не касаться грязного пола. Однако поза моя не выдает того, что я брезгую или что-то в этом роде. Нет. Я изящна, спина моя натянута, как струна. Я легко улыбаюсь, подперев подбородок пальцами и источаю аромат Живанши.
– Как вкусно ты пахнешь! – с неподдельным детским восторгом говорит мне, глядя в глаза, Ирочка – дочка Наташи, забежавшая на кухню, чтобы стащить конфету со стола.
Я снисходительно улыбаюсь, глядя на нее свысока.
– Иришка, иди давай, не мешай взрослым разговаривать, – говорит Наташа, выпроваживая девочку из кухни, – давай-давай. И закрой дверь, тут взрослые разговоры.
– А можно мне с вами? – хнычет сопротивляющаяся Ирочка, – Ванька мне мультики смотреть не дает!
– Я сказала нет! Тетя Лера сейчас курить будет!
– Ну ма-а-ам!..
– Так, все! А то сейчас получишь у меня, – голос Наташи становится строгим, и ребенок, понуро опустив голову, покидает кухню, закрывая за собой дверь.
– И все-таки, дети – это счастье, – говорит Наташа, – слушай, Лер, можно я сигарету у тебя возьму?
– Да, бери, конечно.
– Спасибо.
– Кури на здоровье, – говорю я, тоже выуживая из пачки тонкую ароматизированную сигарету, и щелкаю зажигалкой. У меня простой черный крикет. Все подумываю о том, чтобы обзавестись какой-нибудь элегантной бензиновой вещицей вместо пластиковых дешевок, да руки не доходят. Да и вообще, я считаю, что такие вещи нужно принимать в качестве подарка, а не тратиться на них самой. Хотя, с другой стороны, конечно, такие мелочи как зажигалка, к примеру, или кошелек, или визитница какая-нибудь мгновенно выдают отношение своей хозяйки к самой себе. Экономить на мелочах – значит экономить на самой в себе в целом.
А вот Наташа так не думает.
Я смотрю на ее неухоженные пальцы, их вид говорит сам за себя – наша хозяйка работает руками и никогда не прибегает к услугам мастера маникюра. Эх, не следит Наташка за красой ногтей, а зря!..
– Ну ты даешь! – хохочет она, – кури, говорит, на здоровье! Курение вообще-то вредит здоровью! Видала, что на пачке написано?
– Я пыталась блеснуть сарказмом, – равнодушно говорю я.
Я думаю о том, что девушку можно вывезти из деревни, а деревню из девушки – никогда.
Наташа вдруг резко грустнеет. Мгновенно и неожиданно. Уголки рта ползут вниз, и даже глаза вроде как-то съезжаются. Вид у нее унылый.
– Что случилось? – спрашиваю я. На самом деле, причина Наташиной грусти меня мало волнует. Банальная бабская тоска. Накатило, что называется.
И действительно. Наташа горестно вздыхает и выдает:
– Эх, Лерка… Вот счастливая ты баба.
– Я не баба, – морщусь я. А про себя добавляю: баба среди нас только ты.
– Нет, ну а кто?
– Я женщина, – говорю я, – бабы на рынках сидят. А я женщина.
– Ой, да ладно тебе! Какая разница!
– В смысле какая? Ты вообще все это к чему? Счастливая – несчастливая? Что это вдруг? У соседа за забором трава всегда зеленей, сама знаешь.
– Ну как же. Вон, одеваешься, как принцесса, – по мне скользит завистливый Наташин взгляд, – духи, цацки, все дела. Хотя, я смотрю, ты сегодня без украшений особо…
Сегодня у меня в каждом ухе по карату бриллиантов, и карат в кольце на среднем пальце левой руки – подарок Сергея (это тот, что с прогулочным катером). Но Наташе блеск этих драгоценностей ни о чем не говорит. Я уверена, что она никогда не отличит алмаз от простой стекляшки.
– И вообще, Лер, – не унимается Наташа, – живешь ты лучше меня. Квартира в центре…
– Так он не моя, съемная!
– Ой, какая разница! Как королева живешь! Шмотки дорогущие!
– Ну? И что?
– Что-что? Повезло тебе, говорю!
– О господи, – я тяжело вздыхаю, – каждый живет в том мире, в котором хочет. Каждому свое.
– Ну да! Я бы, может, и хотела жить, как ты, только с нашими зарплатами этого невозможно!
Я молча пожимаю плечами и разглядываю свой маникюр. У меня длинные миндальные ногти цвета бургунди. На пальце блестит кольцо, стоимость которого, я думаю, в два, а то и в три раза превышает месячный доход Наташиного семейства.
Подпираю подбородок рукой. Коротко, отрывисто вздыхаю, давая понять, что не намерена обсуждать эту тему.
Наташа необычайно бестактна. Затушив сигарету в пепельнице, она вновь тянется к конфетнице (боже, ну сколько можно-то?! Лучше бы курила!) и спрашивает:
– Ну, а чего у тебя с твоим хахалем? С этим, как его…
– Его зовут Андрей, – напоминаю я.
– Точно! Ну? Так что? Замуж-то хоть зовет?
Вот чего не следует знать Наташе, так это того, что Андрей – женатый человек, с семейством и детьми. Интеллекта и чувства такта у нее катастрофически мало, зато моральной нравственности – хоть отбавляй! Типичная черта простушки из глубинки, рано выскочившей замуж по залету.
