«Скорей из фабричных», — думал Бастрыков, глядя на Бударина.
К шахтерам и фабричным Бастрыков относился уважительнее, чем к деревенским. Крепче казались они характером и решительнее.
Пока Отесов читал письмо, ардашевцы сидели как немые. Будто дожидались они решения своей судьбы.
Прочитав письмо, Отесов отдал его обратно Бударину:
— Это как раз по твоей части.
Стал читать письмо Бударин.
Алешка уселся рядом с отцом. Уставился и он глазами в исписанный лист. На самом верху была надпись:
Дальше шло такое письмо:
Алешка прочитал письмо раньше отца.
— Вон ведь чего! — протянул он удивленно.
Бударин повернул голову и строго глянул на сына.
— Ты что же это? — спросил он. — Письмо читаешь?
— Уже все прочитал, — со смехом ответил Алешка.
— А кто тебе разрешил? — всерьез накинулся на него Бударин. — Какой контролер тут завелся.
Алешка не понимал вины.
— А чего же ты, когда в Совете был, все мне разрешал? Небось губернские бумаги давал читать сам…
— Вот я тебя запру в каталажку, будешь знать у меня, — ругал отец.
— Ну ошибся парень, не беда, — сказал Отесов. — Он это невзначай заехал глазами.
Михаил Бударин дочитал до конца письмо и, сложив его, спрятал в полевую сумку.
— Ну как вы, товарищи, приехали? — спросил потом ардашевцев.
— А разве ж Олешка не говорил вам? — приподнялся с лавки Трофим. — Как мы заложники по жребию…
Поднялся с лавки и Карпей.
— Решайте нашу судьбу, — наклонил он покорно голову, — под расстрел, сами знаете, кому хочется.
Бударин на ухо спросил сына:
— Который Морозов?
Алешка точно спохватился:
— А Морозов-то уж не сбежал ли обратно? Где он?
— Отдыхает, — ответил Карпей. — У мельника он. Заморился, видать, с дороги-то…
— Что он, спать сюда приехал? — спросил Отесов.
Бастрыков пересел поближе к столу, заговорил:
— Признаться, мы его по сговору не разбудили, — сказал он про Морозова, — он ведь…
Бастрыков осекся.
