— Ну, ступай умойся, — сказал отец Алешке и сам повернулся к одному из незнакомых Алешке партизан: — Как же это, товарищ Гончаров, ухнинцы не знали о заложниках?
— Стало быть, нет, — ответил Гончаров. — Сюда ехал я через Пикали. Ну, не успели предупредить.
— А может, еще где задержали заложников наши же? Может, не пропустили?
— Не должно быть, — покачал Гончаров головой.
Отесов чуть приподнял руку, остановил разговор.
— Докладывай давай, — сказал он Гончарову.
Гончаров был собой лет сорока на вид. На лице уже наметились морщины. Сидел он чуть сгорбатясь, уставившись на стол глазами.
— Докладывать-то чего тут, — сказал он. — По-моему, дело там на мази.
И сам повел пальцем по столу. Тут только Алешка заметил на столе карту. Лежала она развернуто, как разноцветная скатерть.
— Объездили мы вот, — показал Гончаров по карте, — Касьяновскую волость, Тарбеевскую, Бургасовскую, Ардашевскую…
— И в Ардашах были? — перебил Алешка.
Гончаров, точно не расслышав Алешку, продолжал дальше:
— По всем этим волостям на нашу сторону работают тайные революционные штабы. Мнение всех штабов такое, что надо пользоваться горячим временем перед мобилизацией молодых. Призыв уже беляки объявили.
— А не вы ли в Ардашах-то метрики пожгли? — спросил Алешка.
Гончаров удивленно уставился на Алешку:
— А ты откуда, пистолет, знаешь? Что ты — оттуда?
— Это сынок мой, — ответил за сына Бударин, — в гости вот он пожаловал. Через Ардаши как раз ехал.
— Нет, я не в гости, — сказал Алешка, — я насовсем приехал. Партизанить буду вместе с вами.
— Ишь герой какой, — сразу поласковел Гончаров к Алешке и по-деловому продолжал доклад свой дальше: — В Ардашах сам я не был. Хлызов мне говорил, что действительно разгромил там волостную канцелярию. Конечно, с согласья ардашевского штаба…
Алешка вспешку оделся и подошел к столу. Стал рядом с отцом.
— Где мы на карте находимся? — спросил тихо у отца.
Отец показал на красную точку. Точек на карте было как звезд на небе. Вокруг Мало-Песчанки все точки были красные — означали они восставшие села.
— Главная надёжа, понятно, на фронтовиков, — говорил Гончаров, — они опора. Тайные штабы почти все из фронтовиков. — Гончаров оглядел всех, остановился глазами на главнокомандующем. — Обсуждали мы там во всех тайных штабах и считаем: теперь самый подходящий момент перекинуть фронт туда, в Заардашье, к Туминску. Потому момент горячий с призывом.
Отесов перебил.
— Не под силу нам будет Туминск-то, — сказал он. — Считай: егеря там, инструкторская школа, топографическая…
— Считать оно и с другого боку можно, — как бы шутя сказал один из штабистов, — рабочие спичечной фабрики — раз, запасники в полках — два, железнодорожники — три…
— Кто это? — на ухо спросил Алешка у отца.
— Из Питера, рабочий, — шепотом ответил Михаил Бударин, — мастерской заведует у нас, Степанов по фамилии.
Питерского рабочего перебил сутулый, широкоплечий мужик. По примеру других штабистов он тоже уставился на карту.
— По-моему, так нечего замахиваться на Туминск. Да и нечего рыпаться, — глянул сутулый на Отесова. — Пущай в Заардашье сами подымают восстанье, как мы.
Степанов засмеялся.
— Не городи ерунду, — сказал он сутулому, — эх Филя, Филя, да ты просто Филя.
— Сам ты простофиля, — вскипел сутулый, — твоими пиками, что ль, Туминск брать!..
Отесов остановил сутулого.
— Ты, Филя, помолчи-ка лучше — сказал он. — Давайте, товарищи, Бударина послушаем.
— Давай говори, Миша, — будто обрадовался питерский.
Все уселись поудобнее, готовясь слушать Бударина.
— Думаю, кроме Фили, никто не станет оспаривать, что время перекинуться в Заардашье. Всё ближе к Туминску, — начал Михаил Бударин. — И не только по стратегическим соображениям, нам туда из-за хлеба тоже надо.
— Да, там хлебами богаты, — сказал Гончаров, — ржаную на самогон истребляют, окаянные.
— А новоселы тут впроголодь живут, — сказал Бударин и повернулся к Ломову: — А ну, адъютант, найди приговор тот… пренского общества.
Ломов порылся в столе, достал папку. Из папки вытащил исписанный лист.
— Ну-ка прочитай вот, — сказал Бударин.
Ломов откашлялся.
