– Странные у тебя способы убийства, – прошептала я и осеклась. Дерзость сейчас – не лучшая стратегия. Эффективнее было бы молчать и ждать помощи. Мое отсутствие заметят и придут, значит, просто нужно тянуть время.
– Это не он. Не способ, – ответили мне хрипло.
– Прелюдия?
– Предсмертный подарочек тебе от Мишеля, – охотник опалил дыханием мою щеку, но в голосе почему-то не было угрозы. Растерянность была. Отголоски обиды. Усталость еще – я-то знала, мои слова часто звучали так же, когда хотелось все бросить и сбежать, но не позволял долг.
Ему долг не позволял меня отпустить.
– Убери от нее руки или клянусь, я тебе их оторву!
Наверное, мне стоило выдохнуть с облегчением, ведь Полина сильна. Она убила немало охотников, а этот, пусть и сильный, но молодой. Ему достаточно будет одного удара сольвейга, чтобы уснуть навсегда. Сгореть заживо. И для меня это было бы избавлением. Местью за тех, других, с войны, которые навязали хищным свою власть и правила. Которые чуть не убили меня однажды.
Было бы. Но в тот момент я почему-то испугалась. Вздрогнула. И посмотрела на него. Высокий. Стоит в пол-оборота и усмехается. Глупец. Скольких таких может убить сольвейг?
Отчего-то стало его жаль. На секунду, может, на две – хищные ведь не должны жалеть охотников. Даже тех, которые тоже умеют сбрасывать маски. Которые видят в тебе личность, и, как от личности, требуют ответа. Пусть и за преступление, которого ты не совершала. Которые смотрят на тебя не как на пустое место. И выплескивают на тебя свою боль – как ушат холодной воды.
В конце концов, если бы он хотел меня убить, не стал бы ждать так долго. И точно уж не полез бы целоваться!
– Ты шла мимо, вот и иди, – расслабленно ответил охотник, делая шаг к Полине. И стал на один шаг ближе к смерти.
– Я бы попросила тебя удалиться, но очень хочется прибить. Так уж и быть, оставайся.
Она открылась. И развернула ладони в его сторону – маленькие, с замысловатой вязью линий. Смертельное оружие сольвейга – я не раз видела его в действии. Впрочем, убивали не они, а то, что копилось в жиле – белесый ароматный кен. Энергия, способная сжечь дотла, испепелить на месте.
Полина тоже шагнула к нам и покачнулась. Устала. Было видно, как вымоталась – наверняка там, внизу потратила немало, и теперь была на грани. Возможно, она его и не убьет. Ранит только, и у охотника получится сбежать, пока не вернется Эрик.
Потому что если не получится… Я помнила все, будто это случилось сегодня.
Я знала, мама тоже боялась. Думала, он окончательно свихнулся.
В итоге Эрик выкарабкался. Сумел. Однако, ненависть к охотникам в нем живет по сей день – уж я-то знаю.
– Вот как? – Охотник улыбнулся. И от меня отошел, а я машинально поставила перед жилой защитный пасс. Привычка. Поймала одобряющий взгляд Полины, отошла к стене – туда, где, мне казалось, он меня не достанет. – А я думал, все совсем наоборот.
Наверное, он привык убивать. Не то, чтобы долго это делал – чувствовалось, что еще молод и неопытен. Щупальца гибкие, мягкие и почти не оставляют царапин. Однако он силен. Настолько, чтобы понять: жертв было не десять и даже не двадцать.
Больше? И если да, то насколько? Знала ли я кого-то из них? Была война, и охотники порезвились на славу. Многие племена уничтожили. От других остались крохи былого величия.
– Ты ошибался!
Полина ударила резко, я не успела зажмуриться. Не то, чтобы мне стало страшно, но видеть, как горит охотник, отчего-то не хотелось. Все же, Полина потратила больше, чем я думала – его едва задело. Даже не его – одежду, от рукава почти ничего не осталось, и сквозь рваные дыры теперь просматривалась покрывшаяся волдырями ожогов кожа.
Наверное, ему было больно, но он даже не поморщился. Удивился только.
