– Ты же хотел меня убить. В первый раз, помнишь? Так что изменилось?
– Не знаю, – подал он плечами. – Ты красивая. У меня еще не было таких красивых девчонок.
– Я не твоя девчонка.
Он вздохнул и опустил меня. А я поняла, что в глубине души мне нужно было, чтобы в этой темноте и сырости хоть кто-то меня касался. Потому что холодно, а лето так далеко. Летом можно выйти на лужайку перед домом, улечься на траву, раскинуть руки и чувствовать, как солнечный свет постепенно проникает под кожу, согревая изнутри.
– Не моя, – согласился Богдан, и в голосе его мне почудилось сожаление. Не от моего ответа, а оттого, что я та, кем являюсь. А он – тот, кто он есть. Охотникам нельзя крутить романы с хищными.
– И что теперь? Будешь жить с нами? – спросила я устало.
Он пожал плечами.
– После того, как выдам твоему брату Гарди. Пока это единственный вероятный способ выжить. У охотников, которые соблюдали законы Альрика, нет шансов.
– Странно, что Хаук убивает своих же…
Богдан отвернулся и некоторое время молчал. Воцарилось то самое молчание, которое принято называть неловким.
– Мне, пожалуй, пора, – сказал он, наконец.
– Ладно, – ответила я. И, немного помедлив, добавила: – Идем, провожу.
Сегодня он был в доме гостем, а я все еще оставалась радушной хозяйкой.
Мы молча спустились в гостиную и под пристальным вниманием домочадцев я закрыла за Богданом дверь. Затем зажгла ароматические палочки – запах сандала всегда успокаивал меня – и долго смотрела в окно на подъездную дорожку, где под светом фонарей таяли призрачные следы охотника.
Я не заметила, как опустела гостиная и как погасили свет. Внутри было странно пусто и легко, и я боялась двинуться, чтобы легкость эту не спугнуть. Во всяком случае, плакать желания не было. Да и остальные желания померкли, отодвинулись на задний план. Странно, что Эрик не напомнил мне о Элен, Марии и Ричарде. Ведь кто-то же их расселил. Не станут же они, в самом деле, ночевать в гостиной на диване.
Где буду ночевать я?
За спиной послышались шаги, и я обернулась.
– Охотник ушел, – сказала Полине. И, чтобы она не расстроилась раньше времени – ведь отчего-то днем она болела за то, чтобы Эрик с Богданом договорились – уверила: – Он вернется. Они договорились. Кажется… Думаешь, альянс с охотниками возможен?
– Частично это уже случилось. Охотники тоже хотят жить. Богдан тоже, иначе бы не пришел. – Полина подошла поближе, положила руку мне на плечо, развернула к себе. От жалости, мелькнувшей на ее лице, стало тошно. – Что с тобой?
Я почувствовала, как вскипает все внутри, норовя выбраться на свободу, выплеснуться обидой и разочарованием. Горечь во рту стала невыносимой, и я, подавляя разгорающуюся изжогу, выпалила:
– Охотник сказал, что я красивая.
Уж лучше шокировать ее, чем провоцировать на жалость. Полина оторопела. Глаза распахнула и ресницами захлопала, будто я сказала самую большую ересь в мире. А потом, видимо потому, что нужно было что-то ответить – люди так много значения придают словам – сказала:
– Так и есть. Но, Даша вы… у вас никогда…
– Знаю, несовместимость. – Я пожала плечами. – Ну и что? Все равно приятно.
Я отвернулась, смотреть на кого-либо сейчас не хотелось. Если бы умела телепортироваться, отправилась бы на какой-нибудь необитаемый или, на худой конец, малообитаемый остров. Лежала бы голышом на пляже и наслаждалась теплым песком, следила за чайками и слизывала с губ соленый привкус океана.
Без людей лучше. Люди жестоки. Полина тоже доказала это, невольно, но все же.
– Ты бы поговорила с Элей, – произнесла она тихо, срывая меня с небес на землю. Хитрый ход – я только расслабилась.
– А что с ней? – стараясь сохранить остатки самообладания, спросила я.
– Я только что двери спутала. Вошла в вашу комнату, а там…
– Нет! – Выслушивать кривой пересказ моего поражения я была не в силах. – Замолчи. Больше ни слова!
И, пока Полина не вздумала углубиться в психологический анализ, используя меня как подопытную крысу, я ушла – бесславно капитулировала из гостиной. Однако, я собиралась выиграть бой посложнее. Поздно уже, и выспаться было бы весьма кстати.
Когда я вошла в свою спальню, Влад уже ушел, постель была аккуратно заправлена, а Эля задумчиво водила щеткой по волосам. Взгляд ее блуждал где-то в глубинах зеркала, а щеки пылали здоровым румянцем.
Странно, но ярость улеглась, остыла, и руки перестали трястись. В голове прояснилось, и слова гладко складывались в предложения.
– Даша! – Эльвира меня, наконец, заметила.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, – произнесла я бесстрастно. – Узнай, куда поселили Марию и Элен – девушек из бранди, которые прибыли сегодня. Помоги им перебраться в эту комнату, позаботься о полотенцах, их вечно мало. И завари липового чаю – Элен пьет его перед сном.
– Сюда? – удивилась Эля, ловко заплетая русые волосы в толстую косу. – Разве здесь не будет тесновато вчетвером?
