– Не говори Эрику, хорошо? Он сейчас не в форме, да и… В общем, я потом сама скажу. А сейчас извини, меня там голый мужчина ждет.
Я захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. От неожиданной смелости, дерзости даже кружилась голова и подгибались колени. Я должна быть там, внизу. Бояться со всеми, оплакивать погибших. Я твердила себе это, но проникнуться не получалось. Никак. Наверное, я действительно скверный человек и еще более скверная правительница. Как хорошо, что Эрик не погиб, и мне не придется исполнять условия клятвы.
Богдан, к сожалению, голым больше не был. Оделся в рекордные сроки, и теперь лишь растрепанные волосы напоминали о том, что недавно здесь произошло.
– Пожалуй, нам нужно спуститься вниз, – сказал он, смущенно улыбаясь. – Если сюда придет твой брат, то оборона даст трещину.
– Мне было хорошо, – сказала я тихо. Очень хотелось его в этом убедить.
– Я заметил, – усмехнулся Богдан. – Нужно как-нибудь повторить.
– Ночью, – предложила я. – Только никаких чердаков и пыли. Здесь, у меня. Я буду ждать.
– Приду, – уверил он.
От этих слов в груди разлилось тепло. Дождь все еще барабанил по стеклу, словно хотел просочиться внутрь. Отчаянно вибрировала защита, а это означало, что Хаук все еще там, на улице. Под дождем. Испытывает нас. Ждет, когда ослабнем.
Я подошла к окну и проверила прочность защитной пленки. Добавила немного кена, а потом опомнилась – истощенным лучше так не рисковать. Нужно стабилизировать жилу и срочно найти ясновидца.
Я поняла, что просить Нику мне совесть не позволит, а других вариантов, увы, не осталось. Теперь я стала окончательно и бесповоротно бесполезной.
Эта мысль показалась неприлично радостной, и я улыбнулась.
Вечер затянулся. Стелились по паркету мягкие тени, и люди, живущие в доме, все больше на них походили. Серые лица, потухшие взгляды, осторожные слова. Вернее, не слова даже – трупы слов.
Имена… Они глухо звучали из пересохших, истрескавшихся губ усталых соплеменников, как приговоры тем, кто еще жив.
Влада я так и не нашла. Спустившись вниз, узнала, что погибла Ира. Новость эта воспринялась на удивление спокойно, безразлично даже. Отчего-то я больше переживала из-за Гарди и Гектора, ведь от них так много зависело. Теперь придется выкручиваться своими силами, и на защитниц ляжет основная работа. На усталых, вымотанных защитниц.
Я распределила девушек по комнатам, стараясь охватить как можно больше опасных точек. Ларисе досталась входная дверь и два больших окна в гостиной, остальные защитницы скади рассредоточились по первому этажу, включая подвал, альва покрыли второй этаж, а немногочисленные защитницы атли и хегни – третий. Силы были на исходе, но завтра планировалось перемещение к атли. Меньшая площадь дома должна дать нам фору… на некоторое время.
К одиннадцати вечера у меня разболелась голова. Я смотрела в окно, как специально приглашенные Владом люди уносили на задний двор тела. На то, чтобы напустить морок, прячущий трупы от остального мира, никто не тратил силы. Во-первых, дом скади стоял обособленно от поселка, окруженный высоким забором. Во-вторых, когда все закончится… нет, если все закончится, мы похороним своих погибших сами. Если нет, никакого морока не понадобится – некого станет выгораживать.
Второй вариант рождал в душе безысходность, потому я отбросила его, как мусор. Вернулась мыслями в сегодняшнее сумасшествие с Богданом и сказала себе одно-единственное слово: докатилась!
У нас нет будущего. Никакого. Несмотря на умопомрачительный секс и частичное взаимопонимание, даже если предположить, что Эрик чудом перестанет ненавидеть охотников, а Богдан полюбит наш вид. Что для охотника несколько десятков лет? Совсем не то, что для меня.
Я всегда хотела детей. Да, на некоторое время Алан смог заменить мне собственного ребенка, но рано или поздно он отдалится. А я – всего лишь тетя. Несмотря на некую отчужденность, Полина любит сына, а он тянется к ней. Интуитивно – она же мать.
Однажды мне захочется видеть перед глазами часть меня самой. Богдан не сможет мне этого дать, как и я ему. Рано или поздно, наша связь оборвется, а значит думать о ней, как о чем-то серьезном, нельзя.
Впрочем, не думать совсем не получалось.
Я заранее выпроводила Элен и Марию из комнаты. Нагло, ничего особо не объясняя и не обращая внимания на кислую мину последней. Мария всегда ценила комфорт, а моя кровать на данный момент была одной из самых комфортных в доме. Однако сегодня кровать нужна была мне самой. В полное распоряжение.
Я никогда не умела создавать романтические обстановки. Первая и последняя попытка украсить комнату для Ричарда окончилась пожаром. Огонь занялся от опрокинутой на ковер свечи, и с тех пор я с опаской относилась к внутренним порывам декорировать обстановку.
