Сумасшедший день, сумасшедшая неделя, да и жизнь у меня, если признаться честно, не совсем нормальная. Как бы мне ни хотелось ее такой сделать.
– Хаук умрет сегодня, – сказал Влад глухим, шелестящим голосом, глядя прямо мне в глаза. Глядя с вызовом, хоть я совсем не понимала, куда он пытается меня вызвать. На дуэль?
– К…как? – вырвалось у меня вместе с тяжелым выдохом.
– Эту тайну Эрик ни за что не откроет раньше времени. И мне не позволит.
– Хочешь сказать, все закончится… сегодня?!
– Кое для кого – так точно.
Мне показалось, в его красивой улыбке скользнуло злорадство. Влад всегда умел мстить обидчикам, а Хаук вчера убил его жену.
– Хорошо бы.
Влад усмехнулся и перевел взгляд в сторону лестницы.
– Гляди-ка, твой охотник пришел.
Я поняла, что разговор окончен, и я больше ничего не узнаю: ни о планах Эрика, ни о том, отчего Влада они так забавляют.
Богдан хмурился и мялся у подножья лестницы. Смотрел почему-то не на меня, а на Влада, и от этого стало не по себе. Будто нечто глубоко личное, интимное стало достоянием общественности. Я никогда не умела откровенничать, и сближаться с людьми в связи с этим становилось чрезвычайно сложно. Нельзя стать близким человеку, не пуская его в душу. Но мне не нужны были близкие, ведь именно они сильнее всего ранят. Даже когда не хотят. Моя история с Владом прекрасно иллюстрировала, что бывает, когда взгляды на некоторые вещи не совпадают.
Мне было больно. Пережила. Больше не хочу.
Когда я подошла, Богдан все же на меня посмотрел. И взгляд его тут же потеплел, оттаял. Частичка этого тепла через воздух передалась и мне.
– Жива? – спросил он насмешливо.
Я не видела его с того самого момента, как Эрик выгнал его из моей спальни, и, честно говоря, было боязно, что встреча наша разрушит все, что мы с таким трудом построили за долгое время. Эрик умел вести себя вызывающе грубо, и некоторые его поступки отражались на отношении людей ко мне.
Богдан отношение к Эрику на меня не переносил, и это безумно радовало.
– Что со мной станется, – ответила я шуткой и уткнулась носом ему в грудь. Ненадолго, на несколько секунд. Но этого хватило, чтобы восстановить душевное равновесие.
– Думал, Эрик тебя убьет, – сказал он, когда я отстранилась. Мне померещилась в его словах забота.
– Все, что погибло вчера – моя репутация. Теперь все считают меня чокнутой.
– Это недалеко от истины, – пошутил он. – Вещи собрала?
– Я не стану брать много, не думаю, что у атли мы задержимся надолго.
Слова Влада, которым я сразу поверила, только подтверждали эту теорию. Но даже если он неправ, и Хаука убить не выйдет, вряд ли без Гектора и Гарди мы продержимся долго.
Страха в связи с этой мыслью не было, мир вокруг меня медленно наполнялся густым туманом безразличия и усталости…
…У атли мне всегда нравилось. Мило, компактно, уютно, без мрачности, которой дом скади наполнен был с избытком. Светло. И впервые сегодня – небезопасно.
Множество людей здесь рождали особенную тесноту. Несмотря на то, что большинство разбрелось по этажам и комнатам, в гостиной тут же сделалось душно и многолюдно. Галдели девушки-сольвейги, защитницы альва сбились в кучку у окна, периодически стреляя взглядами в стекло, словно ожидая увидеть на улице Хаука.
На улице было темно, лишь фонари светили в окна сиреневым светом.
Детей уложили спать в комнатах на втором этаже. Несмотря на мои протесты, Алана укладывала Эльвира – Эрик приказал, а она одарила меня торжествующим взглядом. Наверное, она все еще злилась за ту ночь. А Эрик, бесспорно решил, что таким сумасбродкам, как я, доверять детей нельзя.
Я потеряла в толпе Эрика и Влада. Все защитницы были при деле, одна я неприкаянно слонялась по комнате, не зная, куда себя деть. Впервые в жизни я оказалась ненужной даже в том, что всегда умела лучше всего.
К слову, меня это ничуть не расстроило.
– Мне бы такие способности, как у твоего брата, я бы грабил банки.
Богдан уже не выглядел бледным, хотя после перемещения к атли его лицо буквально позеленело, и он быстро ретировался в ванную. К телепортации не так просто привыкнуть – первое время всегда тошнит. Сейчас от него пахло мятной жвачкой, а вернувшаяся способность шутить намекала, что он оправился.
– Как думаешь, долго нам тут сидеть? – сменила я тему. Шутить не хотелось совершенно, после бессонной ночи клонило в сон, а от постоянной тревоги ни на шутку разыгралась мигрень. Боль накатывала волнами, пульсировала в висках и мешала держать глаза открытыми.
– Думаю, несколько часов, может, меньше.
– Хаука послали боги, как они собираются убить его?
Богдан поменялся в лице, сузил глаза и спросил бесцветно:
– А ты разве… ты не знаешь?
– Не знаю, что?
– Я думал, они сказали тебе. – Он отвел взгляд, словно боялся, что я прочту в его глазах… Что?! – У блондиночки… ну, у Полины вашей было видение. Вот и…
Он замолчал. Вокруг стало тихо, неестественно так, будто рядом взорвалось что-то, и меня контузило. В ушах появился нарастающий шум, который усиливался с каждой секундой, которую я тратила, чтобы найти Полину в толпе.
