Я наблюдал, как со стороны десятиэтажки поочерёдно появлялись фигуры в ярком белом камуфляже, куда лучше экипированные, чем те же патрульные — в штурмовых брониках, с новейшим оружием калибра 9×39, у некоторых за спиной виднелись одноразовые тубусы гранатометов. «Монолитовцы» шли тремя группами: одна заходила в центр стоянки, другие рассредоточились по флангам. Во главе каждой группы стоял командир в экзоскелете, энергично указывая жестами направление движения. Кажется, они даже не пытаются замаскировать командный состав. То есть смерти они не боятся, и в случае, если командир уйдет в покои к великому Монолиту, ему всегда найдут замену. Похоже, старый советский эксперимент, заключающийся в создании «идеального солдата», почти удался. Чем им только мозги промывают…
— Иккинг, — сказал я в рацию. — Остаешься с Астрид на крыше, атакуете только в крайнем случае. Химик, Пригоршня…
— Мы держим вестибюль на первом этаже! — перебил Никита.
— Сойдет. Глеб, прикрываешь меня. Следи за окнами высотного здания, где-то там спрятался снайпер.
Перехватив трофейный “Гаусс”, я направился в крайний кабинет с восточной стороны института. Довольно широкий зал, до потолка заставленный деревянными стеллажами с книгами, скорее всего — бывшая библиотека. Оттуда как раз хорошо просматривалось нужное здание, осталось найти снайпера. Я сел перед окном так, чтобы дуло винтовки не выглядывало на улицу, и стал наблюдать.
Отряды «монолитовцев» вышли на стоянку и открыли неприцельный огонь в нашу сторону. Над головой вжикнула шальная пуля, после чего глухо ударилась в стену за мной. Провокация. Другие пронеслись буквально в сантиметре от меня, заставив чуть подпрыгнуть от неожиданности. Вдох, выдох. Я попытался успокоить бушующее в грудной клетке сердце. Мне сейчас двигаться вообще нельзя, так как тот снайпер тоже сейчас смотрит в прицел, как и я. Вот только у него под наблюдением два этажа, а у меня — десять. Любое движение, пусть даже самое простое — верная смерть.
Наши сейчас бездействовали, и правильно — фанатики сейчас лупят по окнам для острастки, не знают наших точных позиций, и это нам пока на руку. Когда они подойдут поближе, тогда мы и ударим.
— Мы же не будем сейчас оборонять этот дом? — с надеждой спросил Вертухаев — У меня патронов почти не осталось!
— Нет, — ответил Пригоршня. — Ждем подходящего момента для отступления, если мы сейчас выйдем — нас всех изрешетят!
— А, черт! — досадно выпалил Глеб. — Я чувствую, еще год в Зоне, и я уже того… — послышалась возня слева от меня.
Неожиданно сквозь приглушенные автоматные очереди прогремел отчетливый одиночный выстрел.
— А-а! Твою мать.! А-а-а!!! — вдруг завопил мой напарник, заставив меня вздрогнуть. Но от окуляра прицела я не оторвался.
Вспышка выстрела сверкнула с восьмого этажа, третье окно справа. Я не успел направить туда ствол, как сразу ощутил сильный удар в область груди. Выбило дыхание, из глаз вылетели искры, меня опрокинуло на пол. Ну, Крысобой, пора тебе уже на пенсию — совсем невезучий и невнимательный.
Я поднялся на четвереньки. Взгляд остановился на Глебе, тот еще катался по полу, пытаясь скинуть с себя горящий, словно химический «файер», бронежилет. Я подполз к товарищу, расстегнул боковые крепления жилета и снял его через голову.
— Соберись! — встряхнул я Глеба. — Смотри за домом. Видел, откуда стреляли?
— Т-третье окно… В-восьмой этаж… — сказал он, заикаясь.
Значит, не показалось. Через минуту я уже был в соседней комнате, прикрытый рваной занавеской. Наш вояка, похоже, после того как взглянул в глаза смерти, совсем очумел, нужно ему дать время, чтобы в себя пришел.
Я взял на прицел нужный этаж. Как я не догадался! Этот весь хлам в виде шкафов и столов, которым забит оконный проем, на самом деле не просто так там стоит — такая себе импровизированная амбразура. Снайпер бил оттуда.
Я пытался высмотреть что-то в той черноте. Вдруг стрелок уже сменил позицию, и если я выстрелю не туда — вряд ли во второй раз повезёт.
Нет, он не такой умный, как я думал. Из того же окна сейчас торчит дуло СВД, смотрит точно не в мою сторону. Идиот. Кажется, эту дуэль все-таки выиграл я. Нужно было стрелять не в бронепластины, дурак. Палец плавно вдавил спуск, произошел выстрел. Шарахнуло так, что уши заложило, однако вопреки звуку выстрела и моим ожиданиям, отдачи не было никакой. Патрон быстро достиг своей цели. Винтовка врага упала вниз.
И как «монолитовцы» только стреляют из этой пушки? Затычки в уши кладут? Оглохнуть можно!
Несколько замявшись, наблюдая за своей маленькой победой, я не заметил, как мое окно взял на прицел весь взвод «Монолита». Град пуль обрушился на многострадальную трухлявую раму, выбивая оттуда щепки, пробивая бетон. Мой военный товарищ еще сильнее прижался к стене и, кажется, шептал про себя молитву.
— РПГ!!! — раздался орущий голос Пригоршни из рации.
Я бросил винтовку и потащил Глеба вниз. Через секунду за спиной у нас сильно бахнуло, окатило пылью. Во все стороны разлетелись кирпичи, и один из них больно ударил мне в поясницу.
