Лейтенант вытащил из кармана свою маленькую черную книжку, чтобы еще раз просмотреть записи, и продолжал размышлять о том, что с ним будет, когда расследование закончится. Он решил подумать об этом позже. Убрал блокнот в карман, бросил взгляд на обручальное кольцо и покрутил его на пальце, словно ища более блестящую сторону. Снова посмотрел на входную дверь, вздохнул, неохотно вылез из машины и направился к крыльцу.
Внутри его встретил запах свежеиспеченного лимонного пирога и приглушенный звук работающего телевизора, доносившийся из маленькой гостиной.
— Я дома, — объявил лейтенант, снимая куртку.
Ответа он не ждал — и не получил.
Гвардеец два часа колесил по городу и проголодался, поэтому первым делом отправился на кухню. Там, как всегда, царила безупречная чистота. Никаких крошек, немытых тарелок и приборов или даже мисок с остатками еды в холодильнике. На всякий случай Ногейра заглянул в духовку. Она еще была горячей и источала вкусный аромат, но никаких следов пирога обнаружить не удалось. Лейтенант открыл хлебницу и нашел небольшой круглый каравай отвратительного на вкус бессолевого хлеба: неестественно белого, словно долго подвергавшегося воздействию радиации. Ногейра полез в холодильник, но и его содержимое не порадовало: кусок галисийского сыра, немного колбасы, немного лакона[24], хамон. Похоже, эта ведьма особенно постаралась, закупая продукты. В контейнерах лежало нечто напоминающее тушеное мясо и шарики с сыром и ветчиной в сливочном соусе, которые он так любил. Ногейра уже стал экспертом по распознаванию блюд по упаковке. Его жена, словно терпеливый паук, оборачивала еду в несколько слоев целлофана — лейтенант был уверен, что с единственной целью: чтобы он никогда не добрался до съестного. Иногда гвардейцу доводилось наблюдать, как жена готовит и убирает в холодильник разные вкусные вещи. Лаура не возражала против его присутствия на кухне, но стоило ему тронуть хоть что-то, тут же об этом узнавала — так по дрожанию паутины ее хозяин понимает, что добыча попалась в сеть.
Чтобы проверить эту теорию, Ногейра протянул руку и взял контейнер с сырными шариками, но даже не успел вытащить его. Из гостиной, перекрывая бормотание телевизора, раздался голос:
— Не смей ничего брать, твои овощи на ужин почти готовы. Если не можешь подождать, съешь яблоко.
Лейтенант покачал головой. Невероятные способности жены в этой области его удивляли и пугали. Он закрыл холодильник и с тоской уставился на вазу с яблоками — красными и блестящими, словно из сказки. Затем направился в гостиную. Он уже знал, какую фразу сейчас услышит, и живо представлял улыбку на ее лице:
— Или выпей травяного чаю.
Ногейра заглянул в комнату. Перед телевизором стояли кресла; в одном из них сидела Лаура, поприветствовавшая мужа кивком головы. Дочки лежали на диване. Младшая встала, чтобы поцеловать отца. Он хотел подольше подержать ее в объятиях, но девочка высвободилась. Старшая едва взглянула в его сторону и вяло махнула рукой. В другом кресле, где обычно сидел лейтенант, разместился тщедушный долговязый подросток, которого гвардеец возненавидел с первого взгляда — похоже, парень старшей дочери. Юноша не поздоровался, и Ногейра решил, что так, пожалуй, даже лучше. На журнальном столике стояли пустые чашки и блюдо с половиной пирога, который лейтенант учуял, едва войдя в дом. Никто не пек лимонный пирог так, как Лаура, и гвардеец его просто обожал, хотя за последние шесть лет ему не было дозволено съесть ни кусочка.
Девочки смотрели один из малосодержательных американских сериалов; жена читала под зажженным торшером, держа книгу на коленях. Ногейра увидел фото на обложке и сказал:
— Мануэль Ортигоса.
Удивленная Лаура подняла голову, и лейтенант внезапно ощутил себя значимой персоной.
— Я его знаю. — Жена заинтересовалась еще больше, и гвардейца было уже не остановить. — Мой друг. Помогаю ему с одним дельцем.
— Шулия[25], — обратилась Лаура к старшей дочери, — подвинься и дай отцу сесть.
Польщенный лейтенант устроился на диване, а жена сказала:
— Не предполагала, что ты знаком с Мануэлем Ортигосой.
— Ну как же, мы с ним закадычные друзья…
— Шулия, — снова обратилась Лаура к дочке. — Сходи на кухню и принеси тарелку и вилку. Возможно, папа захочет угоститься пирогом.
Девушка помчалась на кухню.
Последние посетители винодельни прощались и уезжали, звуки моторов затихали вдали. Через окно Мануэль наблюдал, как управляющий оживленно беседует с теми, кто еще остался. Слов писатель не слышал, но, судя по довольным лицам, сделка удалась.
