— Но почему, Эрминия? Сколько лет тогда было Альваро? Двенадцать? Что случилось в тот день?
Экономка на секунду отвела взгляд.
— Не знаю. Это фигура речи, какого-то конкретного решающего момента не было. Но теперь, когда ты познакомился с Вороной, то, вероятно, можешь предполагать, каким был ее супруг.
Мануэль кивнул, содрогнувшись при воспоминании о бессердечной старухе.
— Эрминия, мне жаль, что я причинил столько неудобств. Надеюсь, у тебя не будет неприятностей из-за того, что показала мне комнату Альваро. Но если возникнут проблемы, свяжись со мной. Я не позволю им сделать тебя крайней.
Экономка улыбнулась и сказала:
— Теперь я понимаю, почему мой мальчик выбрал тебя.
Ортигоса с недоумением смотрел на нее.
— Когда после смерти старого маркиза бразды правления перешли в руки Альваро, он распорядился, чтобы мы с мужем могли пользоваться служебным жильем до конца своих дней. А также назначил щедрое содержание, так что теперь мы можем в любой момент оставить работу. Никто не вправе выгнать меня из имения, твой муж об этом позаботился.
Писатель позволил Эрминии обнять и поцеловать его и даже одернуть пиджак и стряхнуть с него пару воображаемых пылинок. Но больше всего его растрогали слова, которые экономка прошептала ему на ухо:
— Пожалуйста, береги себя.
Мануэль направился было к двери, но остановился, чтобы получше разглядеть светлые пятна на стене, в том месте, где по ней бил Сантьяго, пока не сломал себе пальцы. Писатель обернулся.
— Еще один момент. Когда ты рассказывала про смерть младшего брата, то упомянула, что он снова начал принимать наркотики. Почему ты так решила? Ты заглядываешь во все уголки дома; верно, видела что-нибудь?
— Мне не попадались ни иглы, ни шприцы, ни другие приспособления, если ты об этом. Но я понимала, что ничего хорошего ждать не приходится, когда увидела того, кто поставлял Франу эту пакость. Тот человек был здесь в ту самую ночь, хотя и до этого несколько дней ошивался около поместья. Я сообщила об этом стражам порядка. Я не могла ошибиться, потому что хорошо знаю парня; он из Ос Мартиньос, из хорошей уважаемой семьи… Но наркота — это демон, с которым сложно бороться.
— И где же ты его видела?
— Элиса отнесла Франу бутерброд, но я не могла спокойно лечь спать, зная, что мой мальчик сидит в церкви совершенно один. Когда я закончила с делами по хозяйству, то заглянула домой, взяла пальто и решила его проведать. Тогда-то и выглянула в окно, которое выходит на конюшню, — и увидела этого негодяя. Он шел по боковой дорожке, стараясь держаться в тени живой изгороди, а затем свернул к церкви. Что же я должна была подумать?
— И ты пошла следом за ним?
— Собиралась. Но затем увидела Элису, которая вышла из дома и направилась в ту сторону.
— Элису? Ты уверена?
— У меня, несмотря на возраст, отличное зрение. Сначала ее осветили фонари, а затем она подсвечивала себе путь, так что я хорошо ее разглядела.
— И решила не ходить в церковь.
— Сынок, если невеста отправилась к жениху, то старухе там делать нечего. Я осталась дома. Мы с мужем смотрели телевизор.
— А видела ли ты, как Элиса возвращалась?
— Да. Я нет-нет да выглядывала в окно и вскоре заметила, что она идет обратно. Но Франа с ней не было.
— Как думаешь, она встретила того наркоторговца?
— Это вряд ли. Насчет младшего де Давилы я всегда сомневалась, но его невеста после возвращения из клиники завязала с прошлым. Она была беременна, заботилась о своем здоровье и дорожила отношениями с женихом. Элиса ни за что не оставила бы Франа с тем мерзавцем, ведь она прекрасно знала, что это означает.
Мануэль обдумал слова экономки и уже в дверях обернулся и спросил:
— А Альваро ты той ночью видела?
— Конечно, за ужином, а потом он пошел спать. Почему ты интересуешься?
— Да так.
И писатель вышел из дома. Туман уже начал рассеиваться, но утренние лучи еще плохо освещали все вокруг, и воздух по-прежнему был холодным. Ортигоса пошел к машине, жалея, что оставил куртку Альваро в отеле. Кофеёк нетерпеливо вилял хвостом и, как только писатель открыл дверь, выпрыгнул и помчался по дорожке. Мануэль посмотрел ему вслед и увидел Элису и Самуэля. «Маленький бастард», — вспомнил он слова старухи. Ортигоса стоял и смотрел, как малыш радуется, увидев собаку. Пес тоже был доволен и кружил около мальчика, впрочем не подходя достаточно близко. Писатель взглянул на верхний ряд окон в западном крыле и с каким-то мрачным удовлетворением отметил, что темная фигура, похожая на статую, заняла свой пост на застекленной террасе. Он направился к Самуэлю, окликнул его, распахнул объятия и поднял смеющегося ребенка в воздух. Мануэль обнял малыша, понимая, что маркиза наблюдает за ним и осознает, чью сторону он принял. Когда Ортигоса снова поднял глаза, Вороны на месте уже не было.
Элиса улыбнулась, взяла писателя под руку, и они медленно пошли по дорожке. Она дождалась, пока сын вместе с псом убежит вперед, и лишь потом сказала:
— Спасибо, Мануэль.
Ортигоса удивленно взглянул на нее.
