— Ладно, только не копайтесь.
Писатель снова взглянул на Кофейка, который не отходил от своего поста, и добавил, пока гвардеец не успел повесить трубку:
— Собаке нужно на улицу. Выходите из машины и откройте дверь бара, пес сам найдет дорогу.
Мануэль отключился, пока Ногейра не успел начать протестовать, улыбнулся и выпустил пса из номера.
Лейтенант сидел у окна, не торопясь потягивал кофе и ел кекс. Стоящая рядом тарелка со следами жира свидетельствовала о том, что гвардеец последовал совету Ортигосы. Мануэль не стал завтракать, быстро выпил кофе и, выходя из отеля, улыбнулся, увидев, что Ногейра взял нетронутое печенье, которое подали вместе с напитком. Писатель поднял глаза к небу, дожидаясь, пока лейтенант зажжет неизменную сигарету, и, наслаждаясь мерным ритмом дождя, вспомнил, как рассматривал вчера вечером россыпь звезд, обещавших ясный день.
— Поедем на моей машине, — сказал гвардеец.
Ортигоса бросил косой взгляд на Ногейру — совсем как Кофеёк — и подумал о том, что предпочел бы свой «БМВ», чтобы иметь возможность сбежать, если понадобится. Но тут же вспомнил, что автомобиль остался на винодельне. Вчера они с Лукасом выпили две бутылки, и Даниэль отвез их по домам, пообещав, что утром попросит кого-то из работников пригнать их машины.
— А как же Кофеёк?
— Я постелил на сиденье одеяло, — ответил лейтенант, отводя глаза и делая вид, будто не замечает удивленного взгляда писателя.
Мануэль взял на руки собаку и сел в машину. Мужчины молчали, пока не выехали на шоссе.
— Не просветите, куда мы направляемся в такой час? Сдается мне, что бордели пока еще закрыты.
Гвардеец бросил на него недобрый взгляд, и на секунду Ортигоса решил, что сейчас его высадят из машины и оставят мокнуть под дождем. Но лейтенант спокойно ответил:
— Едем в гости к Антонио Видалю, также известному как Тоньино. Тому жиголо, с которым Альваро общался по телефону.
Мануэль выпрямился на сиденье и открыл рот, но Ногейра его опередил:
— Сегодня утром я звонил в участок, чтобы уточнить его адрес, и коллеги сообщили, что несколько дней назад родственник заявил, что Тоньино исчез. Удачный момент, чтобы нанести визит.
Писатель замолчал, обдумывая услышанное. Необходимость по крупицам восстанавливать передвижения Альваро выводила его из равновесия. Внутренний голос убеждал, что не стоит ехать к наркоторговцу, что так ему станет больнее. Ортигоса тайком бросил взгляд на лейтенанта, который свернул с шоссе и ехал, погрузившись в свои мысли. Мануэль понимал, что его упреки дали определенные результаты: гвардеец привез одеяло для собаки и не особенно протестовал, когда выяснилось, что ему придется подождать. Это можно было расценивать как извинения, ну или, по крайней мере, перемирие. И если уж Ногейра на это способен, то и писатель сможет.
Район Ос Мартиньос раскинулся на холме. Ведущая туда дорога была заасфальтирована лишь до половины пути, а дальше вела залитая бетоном полоса, на которой автомобиль трясло и подкидывало. Затем исчезла и она, уступив место грунту и щебню. Наконец машина остановилась перед группой одноэтажных домов. Кое-кто из жителей пытался придать своему жилищу более привлекательный вид, высадив герани в пластиковых горшках и выложив тропинку к дому разномастной плиткой, которая местами ушла в землю. Большинство строений выглядели неопрятными и незаконченными, что, похоже, было нормой для Галисии, но в Ос Мартиньос дела обстояли особенно худо. Оголенные балки и кучи стройматериалов у ворот являли собой мрачную картину, а льющийся с неба дождь делал пейзаж еще более печальным. Было сложно найти место, которое казалось бы столь же неприветливым.
— Галисийский феизм, — изрек лейтенант.
— Что?
— Феизм. Проклятая местная традиция ничего не доводить до конца. Здесь издавна существует обычай отдавать часть земли детям, чтобы те могли построить свой дом. Отпрыски возводили крышу и стены и, как только в новом здании можно было жить, женились, переезжали и постепенно достраивали свое гнездо. Причем каждый на свой лад, часто не получая разрешений и не прибегая к помощи профессионалов. Архитектура, в основе которой лежат текущие потребности, а не красота. Эстетика безобразного.
Мануэль перевел взгляд на стены, где были видны недавно оштукатуренные участки, на подпорки, торчащие возле многих рам, на груды песка, цемента и щебня, возвышающиеся перед фасадами домов.
— Прямо-таки безобразного?
— Да, панорама здесь — уродливее не придумаешь!
— Ну что ж, — сдался писатель, — судя по архитектуре, владельцы этих домов испытывают определенные финансовые трудности.
— Финансовые трудности, как же! Прогуляйтесь по району — и увидите, что здесь припаркованы автомобили стоимостью более пятидесяти тысяч евро. Нет, все дело в традициях. Люди живут с установкой: «И так сойдет!» Иногда строительство заканчивает следующее поколение.
