— Знаешь, кто я? — Она слегка присела, и ее лицо было теперь совсем близко.
— Да.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать, но не внутри.
— Садись в машину, на улице холодно.
— Нет. Если ты откроешь дверь, Мамут увидит свет и притащится, — она махнула в сторону белобрысого ковбоя-охранника у входа, — чтобы проверить, в чем дело. Кроме того, нам запрещено выходить на парковку. Хозяйка этого не любит, боится, что деньги пройдут мимо нее.
Ортигоса кивнул и, пользуясь случаем, внимательно рассмотрел девушку. Она и вправду была хороша. Большие глаза беззастенчиво изучали его, оценивая возраст, одежду, положение в обществе. Пухлые розовые губы выглядели вполне невинными. Овальное, идеальной формы лицо обрамляли густые темные волосы. Писатель вспомнил красивую девушку-сержанта, которая вторглась в его дом, чтобы принести худшую в мире новость. Наверное, это знак. Похоже, что все милые девушки будут информировать его о чем-то ужасном. А раз так, он был готов их возненавидеть.
— И что ты хотела мне сообщить? — настороженно спросил Мануэль.
— Мы ничего не делали.
— Что? — переспросил сбитый с толку Ортигоса.
— Твой парень ничем со мной не занимался.
Писатель открыл рот, не зная, что сказать.
— Двойное отрицание, — отметила девушка, улыбнувшись одной ей понятной шутке. — Нет, ну кое-что мы, конечно, делали. Разговаривали. Но не трахались.
Мануэль продолжал молча смотреть на Малышку, не в силах выдавить ни слова.
— Вот его брат — тот постоянный клиент. Часто приходил. И твой парень его сопровождал.
— Он мой муж, — глухо ответил Ортигоса. Проститутка продолжала говорить, похоже не услышав его слов.
— В первый раз, когда они пришли вместе, дон Сантьяго был очень пьян и настаивал, чтобы брат выбрал девушку. Сеньор Альваро указал на меня, однако когда мы поднялись в комнату, объяснил, что предпочел уступить, чтобы не пускаться в объяснения, но намерен хранить верность своему партнеру, поэтому спать со мной не будет. Сантьяго уже оплатил мои услуги, но его брат добавил еще денег и просил никому ничего не рассказывать. Мне было все равно. Я бы с ним потрахалась — такой красавчик! — но когда вчера увидела тебя, то поняла, что дело тут не только в нежелании изменять. — Малышка улыбнулась и слегка наклонила голову. — Альваро приходил еще пару раз, три от силы. И каждый раз все повторялось. Мы поднимались наверх, болтали, он мне платил, и всё. Вчера я видела вас с Ногейрой. А сегодня хозяйка предупредила меня и Мили, что вы интересуетесь подробностями визитов братьев де Давила. Я не могла рассказать ей правду: Ньевес пристально следит за тем, чтобы все клиенты были довольны, чтобы потом никто не появился и не начал требовать вернуть деньги. Это, конечно, не тот случай, но если б она узнала, что я получала двойную оплату…
Девушка протянула худенькую руку с черными накладными ногтями и ухватилась за дверь, чтобы не упасть.
— Зачем ты это мне рассказываешь?
Малышка улыбнулась слишком грустной для столь юной особы улыбкой.
— Сегодня нечасто встретишь благородного человека. А твой парень как раз таким и был. Ты заслуживаешь знать правду.
Мануэль растроганно кивнул.
— Пора возвращаться, а то меня хватятся. А я и отвертеться не смогу, потому что не курю. — Глаза путаны вдруг расширились. — И наркотики я тоже не принимаю. Стараюсь жить скромно и откладывать деньги. — Она замолчала, не сводя глаз с Мануэля.
— А! — понял писатель и вытянул ноющие ноги, чтобы достать из кармана куртки бумажник. Он достал пятьдесят евро, секунду подумал и добавил еще пятьдесят. Девушка схватила банкноты с такой скоростью, словно работала крупье в казино.
— Удачи тебе! Кстати, милый пес.
Малышка, пригибаясь, принялась лавировать между машинами и скрылась из виду.
Ортигоса поднял стекло и посмотрел на пса.
— Понял, Кофеёк? Всего сто евро — и тебя сочтут красавцем.
Собака с довольным видом вильнула хвостом, хотя по привычке смотрела в сторону, словно копируя поведение писателя: делать вид, что все происходящее его не касается.
